Книга Ты моя тайна. Муж моей сестры, страница 73 – Таня Ульянова

Я запинаюсь. Сжимаю губы, чувствуя, как внутри поднимается всё сразу — вина, боль, усталость от всего этого. Я ведь действительно не хотела им мешать тогда. Я старалась дпржаться подальше, насколько это было возможно. Только всё пошло не так.

— Но… так получилось… Я понимаю что подло поступила по отшению к тебе…

Тишина после моих слов будто давит на уши. Я поднимаю взгляд. Лена уже улыбается. Эта её ухмылка — знакомая, колючая, от которой внутри всё сжимается ещё сильнее.

— Но ты родила от него дочь, — произносит она почти спокойно, как будто говорит о чём-то обыденном.

У меня внутри всё сжимается при упоминании Алисы.

— Кстати, мелкая очень похожа на него… — она чуть склоняет голову, продолжая смотреть на меня. — Как две капли воды. Это же надо, какой “ювелир” оказался наш Игорёк.

Лена будто резко меняет тон.

Она спокойно проходит дальше и садится за стол, как у себя дома. Закидывает ногу на ногу, откидывается чуть назад — расслабленная, уверенная. Слишком уверенная.

Я остаюсь стоять. Не двигаюсь. Смотрю на неё, пытаясь уловить — где подвох, всеми фибрами души чувствуя что он есть.

— Ладно тебе, Вика, — говорит она почти легко, будто мы обсуждаем какую-то ерунду. — Что было, то было. Я искренне за вас рада. Правда. Я не держу на вас зла. Ни на тебя, ни на него. В конце концов, насильно мил не будешь.

У меня внутри что-то холодеет от ее слов. Я неуверенно смотрю ей в лицо, в глаза. Ищу там хоть намёк на искренность.

Не нахожу.

Слишком гладко. Слишком спокойно. Не так ведут себя люди, которым действительно было больно.

Я не верю ей.

Ни одному слову.

В груди поднимается тревога — тихая, липкая. Как предчувствие чего-то не хорошего.

Она делает паузу, будто даёт мне время переварить сказанное. А потом, словно между прочим:

— Давай чай попьём, что ли?

Как будто мы просто сёстры, которые давно не виделись. Как будто между нами ничего не произошло.

Я колеблюсь. Всего на секунду, но для меня она тянется дольше обычного.

Потом всё-таки чуть киваю.

Неуверенно. Почти машинально.

Я разворачиваюсь к кухонному столу, чтобы хоть чем-то занять руки. Включаю чайник, достаю чашки — всё на автомате, словно тело само знает, что делать, пока внутри всё сжато в тугой узел.

Я чувствую её взгляд на себе. Спиной. Кожей. И от этого становится максимально не по себе. Словно сейчас произойдет удар в спину которого я жду, но его не происходит.

Наливаю кипяток, пакетики чая опускаются в чашки, вода темнеет. Руки чуть дрожат, но я стараюсь держать их ровно. Ставлю чашки на стол — аккуратно, слишком аккуратно.

И в этот момент…

— Мама…

Голос Алисы звучит бодро, весело.

Я замираю на секунду, а потом сразу же разворачиваюсь.

— Сейчас, солнышко.

Я ухожу из кухни, почти облегчённо — как будто получила передышку. Захожу в комнату к Алисе, присаживаюсь рядом, рассматриваю рисунок который она нарисовала, провожу рукой по ее волосам, по моим любимым кудряшкам. Она что-то тихо говорит, рассказывает, я отвечаю, но мысли… мысли всё равно там, на кухне.

С Леной. С её словами. С её взглядом. С её спокойствием, которое не даёт мне покоя.

Через пару минут я возвращаюсь на кухню. Каждый шаг обратно даётся тяжелее, чем предыдущий.

Я снова вижу её — она сидит так же, как и раньше, будто всё это время просто ждала моего возвращения.