Книга Дом, в котором ты, страница 30 – Елена Валерьева

Чёрный смокинг. Белая рубашка. Лицо собранное, красивое и настолько спокойное, будто он пришёл не на вручение премии, а принимать капитуляцию вражеской армии.

Рядом с ним стоял Гордей и что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. А немного поодаль — высокая светловолосая женщина в серебристом платье.

Полина. Я поняла это мгновенно. Даже если бы не знала лицо по статьям, поняла бы всё равно. В ней было слишком много спокойной, холодной уверенности бывшей женщины. Той самой, которая уже знает, что когда-то была главным выбором этого мужчины и память об этом ещё работает как оружие.

Очень неприятный тип красоты.

Владилен поднял голову и увидел меня. И вот тут весь остальной зал просто перестал существовать. Потому что его взгляд — тяжёлый, внимательный, мгновенно потеплевший — сказал мне гораздо больше, чем позволяли любые приличия.

Он был рад, что я пришла. И я, как последняя дура, почувствовала это всем телом.

Гордей тоже меня заметил и замахал как мельница, зовущая на казнь. Ну что ж. Пора.

Владилен

Есть два типа женщин, которых мужчина не должен сравнивать. Бывшую — с настоящей. И женщину, которая его когда-то сломала, — с женщиной, рядом с которой он снова начинает дышать. Потому что во втором случае сравнение всегда оказывается унизительно не в пользу прошлого.

Полина была безупречна. Как всегда. Серебристое платье. Гладкие волосы. Тонкая шея. Лицо женщины, которая знает себе цену и умеет ею пользоваться.

Раньше меня это восхищало. Сейчас — почти не трогало.

Пока в зал не вошла Василиса. И всё. На этом любые остатки внутренней дисциплины можно было считать торжественно похороненными.

Она была в тёмно-зелёном платье, на которое я, наверное, потом ещё долго буду злиться отдельно. Потому что оно облегало её именно так, как не должны облегать платья на женщинах, которых ты пытаешься воспринимать всерьёз и безопасно одновременно.

Зелёный ей шёл. Очень. Делал глаза глубже. Кожу светлее. А выражение лица — ещё опаснее.

Я увидел, как она заметила Полину. Замерла на долю секунды. Но быстро взяла себя в руки.

Хорошая девочка. Сильная.

Именно поэтому я заранее почувствовал злость. Потому что вечер обещал быть длинным, а причин для раздражения у меня и без того уже было достаточно.

— О, вот и она! — обрадовался Гордей, как идиот на собственных похоронах. — Василиса!

— Тише, — процедил я. — Ты её не на аукцион выводишь.

— А жаль, — ухмыльнулся он. — Я бы поставил много.

Василиса подошла. Сначала поздоровалась с Гордеем. Потом повернулась ко мне.

— Добрый вечер, Владилен.

Голос ровный. Лицо спокойное. Но я уже знал достаточно, чтобы заметить: под этой собранностью натянута струна.

— Добрый, — ответил я. — Вы прекрасно выглядите.

Она чуть приподняла подбородок.

— Вы тоже.

— А это уже почти признание.

— Не льстите себе. Это просто зрение у меня пока не испортилось.

Гордей заржал. И, как назло, именно в этот момент к нам подошла Полина. Вот ведь идеальный тайминг у судьбы. Прямо ювелирный.

— Влад, — сказала она мягко. — Не представишь?

Я посмотрел на Василису. Она — на меня. И в этих двух секундах было столько всего, что любой внимательный человек уже сделал бы неправильные выводы. Но не Полина. Она была слишком умна, чтобы не замечать очевидное.