Книга Дом, в котором ты, страница 1 – Елена Валерьева

Василиса

Если бы я точно знала, что через несколько месяцев буду стоять у собственного подъезда и смотреть в глаза Владилену Спиридонову, а рядом с моими ногами будут валяться тесты на беременность, я бы, возможно, поостереглась жить именно так, как жила.

Хотя нет. Вру. Я всё равно жила бы именно так. С утра до ночи. На износ. На нервах. На кофеине. На упрямстве. На женской привычке тащить на себе всё, что не приколочено. А если приколочено — выдернуть гвозди и тоже потащить.

В то утро я толкала тележку по гипермаркету и методично складывала в неё всё, что было нужно для дома. По сути, список мне был не нужен. За десять лет брака с Ефимом Лаковым я могла закупаться с закрытыми глазами, на ощупь и даже в лёгком помрачении рассудка, что, если честно, в последние месяцы очень даже соответствовало действительности.

Йогурты без сахара — ему. Творог пять процентов — ему. Кофе в зёрнах — мне. Минералка. Яйца. Овощи. Рыба. Курица. Корм для Тучки. И что-нибудь сладкое, чтобы потом ночью сожрать в ванной, пока никто не видит и не осуждает.

Особой любви к быту я не испытывала никогда. Просто за годы совместной жизни у нас как-то само собой сложилось, что Ефим существует в режиме «талантливый мужчина», а я — в режиме «всё остальное».

Мой муж был дирижёром. Известным. Перспективным. Востребованным. Самовлюблённым. И, как выяснилось чуть позже, весьма подвижным в области верности.

Но тогда я ещё не знала наверняка, что он кувыркается с Кристиной — своей новой помощницей, блондинкой с таким выражением лица, будто она родилась прямо в кольце света, в белом пиджаке и на каблуках. Зато уже чувствовала. Женщины вообще редко ошибаются в подобных вещах. Мы можем тупить в чём угодно: прощать, надеяться, закрывать глаза, придумывать оправдания. Но вот этот холодок под рёбрами, когда мужчина уже не твой, мы чувствуем сразу. Просто не хотим признавать.

Я остановилась у рыбного отдела и посмотрела на карпов в мутном аквариуме. Каждый раз сердце сжималось. Они плавали так медленно и печально, будто заранее знали, чем сейчас всё закончится. Я вздохнула и отвернулась.

— Здравствуйте! Вам как обычно? — бодро спросил продавец, тот самый рыжий парень с веснушками, который уже, кажется, знал обо мне больше, чем мой родной муж.

— Да, пожалуйста.

Он ловко подцепил сачком одного из карпов. Рыба забилась. Я снова отвернулась. Ну не могу я на это смотреть. Не могу. При этом есть — ем. Готовить — готовлю. Лицемерка? Возможно. Но не всем же сразу становиться высокодуховной женщиной, питающейся киноа, воздухом и собственной просветлённостью.

— Готово, — сказал продавец через минуту.

Я кивнула, забрала пакет с рыбой и двинулась дальше. На автомате. Как и всё в своей жизни тогда. К дому. К браку. К мужу. К обязанностям. К вечному «потом». Потом отдохну. Потом высплюсь. Потом займусь собой. Потом подумаю о ребёнке. Потом заживу.

Только у женщин это «потом» имеет мерзкую привычку однажды превратиться в «поздно». Именно поэтому пару недель назад я впервые вслух сказала Ефиму, что хочу ребёнка. Не когда-нибудь. Не «может быть». Не если звёзды сойдутся. А сейчас.

Он посмотрел на меня так, будто я сообщила, что собираюсь держать в гостиной козу.

— Василиса, ты серьёзно?

— Представь себе.