Книга Опекун для хулиганки, страница 13 – Диана Фад

— Или, скорее, оттуда не заходит? — ворчит опекун. — Ладно, давай свой ошейник и намордник ему надень. Выведу в огород, пусть там свои дела делает.

— Я сама! — тут же вскакиваю с пола и бегу к выходу. — Намордник… Себе намордник нацепи…

В прихожей накидываю курточку на плечи и выбегаю во двор. Отпускаю Басю побегать, а сама стою на крыльце, оглядываюсь вокруг. Сразу видно, что дом ещё в стадии строительства. Двор неокультурен, никаких цветов, деревьев, всё в строительном мусоре. Тут же вспоминаю наш дом, где мама сажала у входа розы, далее аккуратный газон, папина гордость. Высокие и пышные туи. За домом сад, где росла самая вкусная малина. На глаза наворачиваются слёзы, и я сердито смахиваю их со щёк. Не хочу вспоминать. Там слишком счастливо всё было, а теперь больно. Даже через столько лет больно.

После смерти мамы всё пошло куда-то в пропасть. Вначале папа ещё пытался карабкаться, но уже тогда начал выпивать. Затем эта неудачная сделка. Мы потеряли всё. Переехали с ним в квартиру бабушки, а когда она умерла, папа совсем перестал заниматься своими делами. Пил всё больше, я как могла скрывала это в школе, напуганная частыми визитами опеки.

Причем папа пил тихо, не буянил, не таскал из дома вещи. Но вскоре и это пришло. Нет, он не поднимал на меня руку, просто пропадал из дома, всё искал своих обидчиков, кто кинул его на деньги. Начал часто приходить избитый и долго отлёживался весь в ссадинах и синяках. А потом у нас отняли квартиру. Пришли среди ночи и просто выкинули на улицу, дали только одеться.

Мне уже тогда было лет двенадцать, и я могла что-то сделать. Обратиться в органы опеки, в конце концов, но я не стала. Меня бы моментально забрали в детский дом, а бросить папу я не могла. Так и получилось, что мы оказались в этом бараке, где у папы жил какой-то давний друг. Жили на птичьих правах. Мне оставалось учиться ещё три года, и я каждый день боялась, что за мной придут. Но рядом с бараком была такая школа, которая вскоре закрылась, и дети оттуда никому не были нужны.

Ни о какой учёбе речь не шла. Поступать я не собиралась, хотя очень хотела стать ветеринаром. Но везде нужны были деньги, а нам иногда на еду не хватало. Папа приносил какие-то гроши, да и я тоже. Устроилась работать на неполный день в ветеринарную клинику санитаркой неподалёку. И вроде бы удобно, рядом с домом, и любимым делом занималась. А потом папы не стало. Если бы не помощь клиники и Молотка, мне и хоронить было не на что.

Молоток, кстати, сын того папиного друга, и сам жил у девушки в соседнем доме. Я один раз была у них в гостях и восхищалась, как дурочка. По сравнению с моим бараком это был просто дворец. Жаль, что я не могла там жить.

Но сейчас во мне очнулась какая-то надежда, которую я не испытывала очень давно. Неужели правда, что папа мне оставил какие-то деньги? Но как? Мы же жили так, что иногда пустые макароны ели. Как можно было скрывать от меня такие деньги⁈ Да и потом, когда папа умер, неужели мне никто не должен был сообщить, что я могу получить наследство? Про нас просто все забыли, совсем.

Что-то не верю я во все эти сказки. Нет, дядю Жеку я помнила, но слишком размыто. Словно я пыталась засунуть эти счастливые воспоминания так глубоко, что мне все же удалось забыть. Какие-то обрывки картин, молодой дядя Жека, совсем другой, мальчишка почти, и без этого шрама на виске. Сейчас он казался мне слишком взрослым мужчиной и немного пугал. Этот его строгий взгляд из-под бровей, слишком широкие плечи, крепкие руки, высокий рост. Я рядом с ним чувствовала себя как Дюймовочка. Маленькой и беззащитной. Только и оставалось, что огрызаться, как Бася.