Книга Опекун для хулиганки, страница 20 – Диана Фад

Впрочем, тут никого кроме нас нет, только из коридора слышно громкие голоса.

— С оторванной ногой? — хмурится медсестра. — Да не было такого, один больной с переломом был, а Баринов его вправлял.

— Значит, пришили уже, — киваю ей, направляясь на выход из пыточной палаты. Это надо на живом человеке ногу пришивать и вертеть ей в разные стороны. — Палач какой-то, а не врач, ваш Баринов.

— Евгений Николаевич? — удивляется медсестра. — Ну что ты, он хороший врач, угрюмый только, но они почти все такие.

Кто они такие, я уточнять не стала, выхожу из палаты и вижу в коридоре Баринова и, к своему ужасу, того покойника из темной комнаты.

— Николаич, я просто прилег отдохнуть. Ты же знаешь, что Сергей Геннадьевич у нас на этаже ремонт затеял, а мне в ночь, а там перфоратор в стену долбит. Ни поспать, ни телевизор посмотреть. Я было сунулся к Кристине Ильиничне, а у нее там птички поют, значит, пациента принимает. Ну и куда мне?

— Поэтому надо завалиться на каталку и простыней накрыться? — рычит Баринов. — Тут любого инфаркт хватит. Петрович, ты знаешь, что… Вот тебе ключи от моего кабинета. Иди, спи там, телевизор смотри, что хочешь делай.

— Дык я че, я ни че, — возмущается неведомый Петрович и замечает меня. — Здрасте, — улыбается, приглаживая пятерней седину на голове. — Ты это извини, что напугал. Сторож я здешний.

— Сторож?

— Так, Петрович, иди уже, — отправляет мужчину подальше от меня дядя Жека. — А то не выспишься еще, кто сторожить будет? Кроме тебя охраны нет, а те три человека, что в будке сидят, не считаются.

— Дык я же по этажам хожу, чего там они на улице увидят? Спасибо, Николаич. — возмущается Петрович и уходит по коридору, размахивая руками.

Опекун подходит ко мне и наклоняется, заглядывает в глаза.

— Рот открой, — приказывает мне.

— Это еще зачем? — фыркаю я.

— Хочу понять, откуда ты такие звуки издавала, когда в смотровую прибежала.

— Очень смешно, — отворачиваюсь от него, стягивая с себя белый халат. — Я домой поеду, хватит мне у вас тут ужасов на сегодня.

— Если хочешь, я тебя отвезу, — нисколько не сопротивляется дядя Жека. — Но хочу тебя с одной женщиной познакомить, полезно будет.

— И в чем же польза? А она кто? Любовница твоя? — интересуюсь я.

Сама не знаю, почему мне это стало важно.

— Что у тебя на уме, Ангелина? То жена, то любовница… Нет у меня пока никого, поняла? — ворчит дядя Жека, подхватывая меня под локоть, и ведет переодеваться.

— Пока⁈ — возмущаюсь я, останавливаясь.

— Да, пока. Я здоровый мужик, не монах, а что такого? — тоже тормозит и удивленно смотрит на меня опекун.

— В твоем-то возрасте… — кривлюсь я. — Подумаешь, тогда мне тоже это… Надо, короче, домой. Не нужно меня ни с кем знакомить! У меня тоже, может, уже есть кто-нибудь! Вот!

— В бараке твоем? Парень у тебя там?

— Нет, в твоем доме у меня парень, который меня любит и ждет.

Опекун думу думает, бровями шевелит, а потом вспоминает про Басю и слово плохое говорит. Смачно так, с чувством.

— Забываю всё время, сколько тебе лет. Кажется, что старше, а на самом деле… — проглатывает последние слова, но я подсказываю:

— Дура дурой?

— Заметь, не я это сказал, — снова подхватывает меня под локоть и тащит переодеваться.

Выдергиваю у него свою руку и демонстративно ухожу вперед. Дорогу в комнату, где я могу сменить медицинскую форму на свою одежду, я и сама найду.