Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 64 – Лоренца Джентиле

Он выглядит так, будто балансирует на грани нервного срыва.

— Давай помогу? — осторожно предлагаю я, забирая у него из рук посылку.

Отрезаю длинный кусок скотча и аккуратно заматываю им упаковку. Он с облегчением отстраняется.

— Давай сменим тему. Какие у тебя планы на сегодняшний день? Собираешься на море? Если хочешь, у меня полно солнцезащитных кремов, с фактором защиты от пяти до пятидесяти.

— О нет, спасибо. У меня сегодня важная миссия. Я здесь жила, когда была маленькая, и… скажем так, приехала на недельку повидать старых друзей. А заодно попытаться изменить свою жизнь, к добру или к худу.

— Ты гонишься за воспоминаниями, а я от них убегаю. Дивное соседство.

— За это и выпьем! — говорю я, касаясь его бокала своим.

— И в какой области ты ищешь изменений? В деловой, любовной или личностной?..

— В личностной.

— То есть ищешь старых друзей, чтобы найти себя.

Я впечатлена. Молчу и улыбаюсь.

— Я тоже через это прошел, — вздыхает Антонио. — Стараюсь не возвращаться мыслями к прошлому, чтобы не думать о том, каким я был… А как иначе начать все сначала? От прежнего Антонио остались одни обломки, и теперь мне нужно от них избавиться.

— Начать все сначала… Мне было бы достаточно просто не потерпеть очередное фиаско.

— Увы… Но ты взгляни на меня. Десять лет я жил среди вещей, решений и привычек, которые никогда не были моими. Я бросил все, а теперь сижу один в доме, набитом воспоминаниями, и хочу сбежать, да некуда. Порой мне так одиноко, что… И все же я здесь. «Улыбнись, Антонио, — говорю я себе, — ведь никогда не знаешь, кому твоя улыбка осветит путь».

Мне хочется сказать: «Уверена, куче народу!» Но вместо этого я говорю:

— Надо верить в невозможное, даже когда все потеряно, правда?

— Вижу, ты уже прочитала Родари, — произносит он с легкой усмешкой. — Если хочешь еще книг, скажи. Их я не продаю.

— Спасибо, Родари мне пока хватит… — отвечаю я. — К тому же мне вдруг захотелось перечитать открытки, которые отец мне годами присылал из Индии. Раньше я их не понимала, но теперь как будто начинаю находить в них смысл.

Антонио улыбается, уже понимая, что это долгая история.

— В любом случае, — возвращаюсь я к теме, — мне, честно говоря, кажется, что быть счастливым целых десять лет — это уже чудо.

— Правда? Тогда давай так: мне нужно освободить место для нового чуда. Хочу быть легким… как сокол, как облако, как воздушный змей!

Перед глазами возникает образ: Антонио летит на ниточке, привязанной к одной из фриульских туфель, — и мне становится весело.

— Почти как на картине Шагала.

— Точно… только без коз, играющих на скрипке.

— Чем же тебе не угодили козы?

— Один мой знакомый был Козой по китайскому гороскопу.

Я молча киваю. Этого объяснения вполне достаточно. Тем временем чашки уже упакованы.

— Ну вот, теперь нужна коробка, — замечаю я.

— Уж чего-чего, а коробок здесь полно. Точнее, у меня полно коробок^[38]. — Антонио тяжело вздыхает. — Надо привыкать к тому, что теперь здесь всем распоряжаюсь только я. Первое лицо. Единственное число. Я.

Я улыбаюсь:

— Я. Неплохо для начала.

Он задумчиво кивает, а я думаю о том, что мне самой пора выбраться из привычной скорлупы и попробовать жить по-новому.