Книга Книжный в сердце Парижа, страница 123 – Лоренца Джентиле

Мы молча возвращаемся к грузовику, но его уже нет на месте. Мы проверяем все вокруг: осматриваем парковку, бензоколонки, станцию заправки и выезд на автостраду. От Пола и его груза соли не осталось и следа. Мы зовем его во весь голос, как будто он внезапно явится перед нами с поднятыми в знак извинения руками.

Мы кричим, пока окончательно не убеждаемся, что он уехал.

— С нашим рюкзаком! – восклицаю я, заметив, что у Виктора его больше нет.

Я пытаюсь собраться с мыслями. Сумка у меня с собой, в ней кошелек и сборник стихов. Подаренную Джоном книгу я оставила в рюкзаке, Виктор спрятал свою туда же. Из кармана куртки он достает томик Вирджинии Вулф – с нами осталась только книга Юлии. Мы одни, на рассвете, на стоянке рядом с французской автозаправкой. Вот уж воистину замечательное приключение!

Мимо проезжает машина, содрогаясь от разрывающих динамики оглушительных басов играющей в салоне музыки. Автомобиль тормозит рядом с нами.

— Вас подвезти? – спрашивает верзила с зачесанными назад волосами, уложенными гелем.

Виктор отказывается.

— Что, испугался? – усмехается сидящий на соседнем сиденье блондин.

— Все нормально, – вмешиваюсь я.

Парень за рулем передразнивает меня, его друг тем временем открывает дверцу.

Я лезу в сумку и достаю перцовый баллончик. Я стараюсь держать его прямо перед собой.

— Ладно, ладно, не дергайся. – Парень вскидывает руки. – Истеричка.

Он возвращается в машину и закрывает дверцу. Его компаньон нажимает на педаль газа, и они уезжают.

Трясущимися руками я убираю баллончик в сумку.

— И чем ты в него целилась, спреем от боли в горле? – спрашивает Виктор.

Но мне не до смеха. Он перестал казаться мне забавным, и я больше не воспринимаю его всерьез.

Виктор предлагает мне присесть на скамейку: попутку лучше ловить утром. Разговор со мной, похоже, стоит ему огромных усилий. Я сажусь чуть поодаль. Если учесть, сколько раз он меня обманывал, то мне вообще не следует находиться с ним рядом. Сырая темнота за нашими спинами может поглотить меня в любой момент. Я стараюсь не заснуть, чтобы не потерять контроль над ситуацией, и судорожно цепляюсь за свои мысли. Виктор наклонился вперед, положив голову на руки, и я не могу понять, бодрствует он или спит.

— А что с волосами? – вдруг спрашиваю я.

У всех были разные версии по поводу цвета волос моей тети.

— О, – шепчет Виктор. Он не спит. – Это потому, что волос у нее больше нет. Она носит парик.

Я угадываю его грустную улыбку.

Открытка, которую Вивьен прислала мне в офис. «„Малик. Африканская косметика“ дарит в этом месяце скидку 30 % на парики, дреды и наращивание…» Разгадка была у меня под носом с первой минуты, однако я ее не заметила.

Решено: я поеду к тете. Я готова стерпеть любую боль, лишь бы узнать правду.

Я замечаю Юлию издалека: она сидит рядом с Оушен в зале ожидания в дальнем конце коридора.

Последний отрезок пути до Парижа мы проехали с учительницей, которая всю дорогу читала нам нотации. К счастью, когда Оушен позвонила Виктору, мы уже въезжали в город.

— У Юлии всю ночь были спазмы и кровотечение, – сообщает мне Виктор, закончив разговор.

Оушен отвезла ее на такси в больницу Кошен, расположенную недалеко от Пор-Рояль. Мы заходим в приемный покой и видим, как врач трогает Юлию за плечо, помогает ей подняться и ведет за стеклянную дверь. Прежде чем проследовать за ней, Оушен дает нам знак оставаться на месте и ждать их возвращения. Виктор пытается проскользнуть за ними, но его не пускают. Металлический стул в зале ожидания кажется мне ледяным. Я не складываю руки в молитвенном жесте, но слова, которые я произношу про себя, очень похожи на молитву. Ради хорошего исхода я готова пожертвовать всем. Согласна отказаться даже от встречи с тетей, пусть только Ноа останется в живых. Я обойдусь без разъяснений и устремлений, вернусь домой и буду существовать как прежде, только бы Ноа продолжал или продолжала жить. Я готова пожертвовать всем, лишь бы не случилось ничего страшного.