Книга Книжный в сердце Парижа, страница 53 – Лоренца Джентиле

Сидя в Латинском квартале за столиком кафе, в котором в попытке сосредоточиться я укрылась с одолженным в библиотеке ноутбуком, я отправляю письмо по электронной почте.

Мне кажется, что офисная жизнь была в каком-то далеком прошлом. К примеру, я уже не помню, какого оттенка светлые волосы Вероники. Пепельного или медового? Я вспоминаю свое рабочее место: пятна кофе на столе, которые я прикрываю ноутбуком, алоэ в горшке (сегодня понедельник, а я здесь и не смогу его полить – выживет ли оно?), горошины со вкусом васаби, которые однажды закатились между столом и стеной, так что достать их оттуда невозможно. Теперь их ждет гниение и распад? Сколько времени на это понадобится? Несколько месяцев, целая жизнь, геологическая эра? Обнаружат ли их, если когда-нибудь мы переедем в другой офис?

Вероника благодарит меня и отвечает, что обсудит это с Большим Боссом.

— Ну и? – говорю я Виктору, который присоединился ко мне и наблюдает за мной, с нетерпением ожидая, пока я закончу. – У тебя много работы, но, похоже, и свободного времени тоже?

— Вообще-то я пришел сюда с посланием, – улыбается он. – Сильвия просит нас поработать у нее в четверг вечером. В книжном магазине будет Леонард Коэн.

Коэн?

Я вспоминаю о поездках с мамой по маршруту школа – дом, о Рождестве, когда я прыгала на диване с тетей, распевая во всю глотку So Long, Marianne, о пластинках, полученных по почте из Парижа, которые до сих пор стоят на полке в моей комнате. Встреча с Коэном есть в моем списке желаний. Напротив этого пункта я нарисовала звездочку – так я обозначила все свои неосуществимые замыслы.

— Он приезжает в Париж, – объясняет Виктор. – А Сильвия пригласила его в книжный магазин: мы организуем вечеринку в его честь.

Я смотрю на него, он говорит серьезно. Поэтому я вынуждена ответить:

— Ты же знаешь, что я завтра уезжаю.

Вычеркнуть из списка пункт, рядом с которым стоит звездочка! Мне может повезти, по-настоящему повезти, хотя бы раз в жизни.

— Вообще-то помощь Сильвии с организацией приема в магазине нельзя назвать настоящей работой, – заявляю я.

— Потому что не сидишь от звонка до звонка за письменным столом?

— Это не настоящая работа. Она не требует каждодневных усилий, которые приводят к результатам в долгосрочной перспективе.

— В долгосрочной перспективе… – Виктор присвистывает. – Громко сказано.

Я пожимаю плечами.

— Такова жизнь.

— На самом деле жизнь сама по себе краткосрочна.

Кажется, я начинаю питать слабость к его интеллекту. Голубые глаза Виктора сияют в обрамлении выбивающихся из-под берета светлых волос, твидовый пиджак сидит на нем небрежно.

— Конечно, если понимать работу как прямую линию во времени, ведущую из пункта А в пункт Б, – допускает он, – то с этой точки зрения мы можем утверждать, что я вообще никогда не работал. А если еще принять во внимание, что я даже не учился в университете, значит, работать я не буду никогда.

Я излагаю ему идею, которую постоянно доносит до меня отец: чтобы жизнь была успешной, нужны цели. Если цели ясны, то шансы добиться желаемого возрастают.

— А если я не хочу ничего добиваться? Кто тебе сказал, что движение вперед – это единственно возможный путь? Что, если, двигаясь в сторону, есть шанс проникнуть глубже? Возможно, именно путем накопления разного жизненного опыта мы сможем преодолеть большее расстояние.