Книга Книжный в сердце Парижа, страница 54 – Лоренца Джентиле

Я закрываю компьютер, допиваю свой кофе с молоком. Я не знаю, что ему ответить. До сих пор все мои начинания завершались неудачей.

— Представь себе почтовых голубей, – продолжает он. – Все думают, что их отправляли в неизвестные им места для доставки сообщений. На самом же деле происходило обратное.

— И что же?

— Их разводили в одном месте, а потом оттуда увозили. Когда хозяин хотел отправить послание в родные края, он выпускал голубя, который инстинктивно находил дорогу.

— Что ты имеешь в виду?

— Что на первый взгляд они как будто улетают, а на самом деле они просто возвращаются домой.

«Привет, папа», – от удивления говорю я вместо «алло». Он никогда не звонит мне.

Я мысленно настраиваюсь на сценарий, в котором он меня сейчас видит: Линда, отпуск, забастовка. Несмотря на внезапно вспотевшие ладони, я рада его слышать. Наш телефонный разговор длится три минуты двадцать пять секунд. Он постоянно повторяет: «ответственность», «работа», «будущее», «свадебное платье», «твоя мать». Мои единственные два слова в ответ: «Мне жаль».

Годо ждет нас. Театр дю Солей расположен в Венсенском лесу, куда много лет назад моя тетя возила нас с родителями на пикник. Майя согласилась провести закрытие вечерней смены с Оушен, которая потом останется в магазине заниматься учебой. Направляясь через лес к театру, я иду рядом с Юлией, оставив Виктора и Бена позади. Я спрашиваю ее, готовится ли она к прослушиванию, и она отвечает, что исполнит монолог из «Служанок» Жене – истории двух сестер на службе у богатой дамы. Когда хозяйка уходит из дома, они по очереди примеряют ее одежду и драгоценности. Переодевшись, одна из служанок подражает ее изысканной манере говорить и плохо обращается с другой, пока та не притворяется, что убивает ее. Пьеса заканчивается смертью одной из главных героинь и безумным монологом Соланж. Тем самым, что будет произносить Юлия. Это поинтереснее моих экзерсисов, когда я, представляя себя Скарлетт О’Хара^[55], бросаюсь на траву и со слезами на глазах произношу: «Ведь, в конце концов, завтра будет новый день».

Это произведение с глубоким смыслом, объясняет Юлия, ведь оно не просто о служанке, убившей свою госпожу, но и о любом угнетенном, восставшем против своего угнетателя: о дочери, взбунтовавшейся против отца, о народе, оказавшем сопротивление захватчику.

— Власть заставляет нас думать, что существует только один взгляд на вещи. На самом деле единственно правильного пути не бывает. При любой власти неизменно возникает подражание ей и желание от нее освободиться.

Я обдумываю эту мысль. Здесь все настолько проницательны, что я чувствую себя все более глупой. Лучше мне вернуться в свой закуток, где самым большим событием будут вопросы Бернардо о питательной ценности свежей и замороженной рыбы, наставления моей мамы о периодичности смены постельного белья и просьбы Вероники поработать над компоновкой слайдов для ее презентации.

Бен утверждает, что она хорошо играет сумасшедшую, продолжает Юлия, но ей хотелось бы получить более беспристрастное мнение. Я предлагаю ей свою помощь и заверяю, что сделаю это с удовольствием. Я и правда была бы очень рада, если бы ее приняли в театральную школу.

— Юлия!

Из окна только что обогнавшего нас микроавтобуса выглядывает блондинка. Машина останавливается, и девушка выходит из нее, перелезая через сидящего рядом с ней мужчину. Она обнимает Юлию, Бена и Виктора, а затем обращает на меня глаза цвета зеленой листвы. У нее тонкие, как у фарфоровой куклы, черты лица и обтекаемые формы без острых углов.