Книга Антикафе «Чайный час», страница 105 – Алиса Тиллит

— Случившееся… не твоя вина, Денис. Это случайность. Ужасная, несправедливая. Но все же случайность. Никто бы не смог ее предотвратить.

Он мотает головой, и я прижимаюсь к его лбу своим, будто собираюсь передать ему все свои силы.

— Ты не можешь изменить прошлое. Но знаешь, что ты можешь сделать? Жить. Жить за себя. И чуть-чуть – за нее. Аня хотела бы этого, ведь она тоже любила тебя. Какой бы сильной ни была боль, ты точно сильнее.

Я отстраняюсь и аккуратно обвожу пальцами собравшиеся на его лбу морщинки. Бегло стираю слезы, которые катятся словно по инерции. Если бы я могла, забрала бы с его плеч груз, который Денис уже не может нести. Он перехватывает мою ладонь и оставляет на ней мимолетный поцелуй.

— Я никогда не смогу забыть ее, – шепчет Дэн. Его пронзительный взгляд направлен прямо в душу и ищет там осуждение или подвох. Но я верю, что видит он иное.

— Ты и не должен. Но ты пронес эту боль через столько лет, пора отпустить ее. Аня всегда будет частью тебя, частью твоей истории. Так позволь ей не быть концом твоей жизни, а стать началом чего-то нового. – Переплетаю наши пальцы и прижимаю их к груди. – Я буду рядом и помогу тебе, если ты позволишь.

Мои слова что-то задевают внутри Дениса, и морщинки на его лице медленно разглаживаются. Не могу даже представить, как за все эти годы он устал от груза вины, который камнем висел на шее. Во взгляде Дениса – калейдоскоп эмоций. Он несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но вновь и вновь закрывает, так ничего и не произнеся. Минуты тянутся как часы.

— Ни разу с похорон я не был на ее могиле. Просто не мог найти сил, – обреченно выдыхает Дэн, и от отчаяния в его голосе сердце разлетается на тысячу осколков. – Я такой слабак.

— Это неправда, – горячо возражаю я, а Денис прижимается щекой к моей ладони, оставляя на ней смазанный поцелуй.

— Слезы – это слабость. – Слова звучат эхом того, что любит навязывать общество.

Я качаю головой и мягко улыбаюсь:

— Разве? Мне кажется, слезы – это всего лишь доказательство, что ты живой человек.

Денис тоже улыбается краешком губ. Его история висит между нами в воздухе. От осознания, через что Денису пришлось пройти, внутри бушует ураган эмоций.

— Я никуда не уйду, – обещаю я шепотом.

— Но почему?

Хочется засмеяться и потрепать Дениса по голове, как неразумного малыша. Но я сдерживаю этот порыв и говорю, ничего не боясь:

— Я ведь уже сказала: потому что я люблю тебя.

Долгий взгляд в глаза, и никакие слова больше не нужны.

Кафе бурлит жизнью. То и дело слышится громкий смех, до нас долетают обрывки разговоров. Сегодня тут много студентов, которые усердно или не очень готовятся к заканчивающейся летней сессии. Мне тоже нужно готовиться к последнему экзамену, который уже дышал в затылок. Но вот она я – сижу за компьютером и собираю портфолио, которое будет не стыдно отправить Светлане. За время учебы накопилось много работ. Вот только чем дольше я на них смотрю, тем сильнее кажется, что все они ничего не стоят. Конечно, это говорил синдром самозванца. Но избавиться от него – та еще задачка.

Денис возвращается из зала и, мимолетно коснувшись губами моих волос, садится рядом. После того разговора наши отношения изменились. Не было никаких громких фраз или признаний в любви до гроба. Но меня перестали держать на расстоянии вытянутой руки. Стена, которую выстроил Денис вокруг своего сердца, может, и не рухнула, но точно потихоньку разваливалась.