Книга Эндшпиль, страница 116 – Камила Соколова

Всхлипывая и рыдая, я выдавила:

— Я запуталась, мам. Я люблю его настолько сильно, что не смогу больше прожить и дня без него. И он любит меня. Но… мы не можем быть вместе.

Мама сочувственно кивнула и сказала только одно слово:

— Расскажешь?

И меня прорвало: я перескакивала с одного на другое, рассказывая, как мы с Робертом были врагами много лет, находясь в бесконечной ссоре, а потом случилась встреча в Стокгольме и то, что я узнала, что он скоро станет отцом. И то, как я решила отомстить ему, влюбив в себя и бросив. Но незаметно сама влюбилась. И как Роберт признался мне первым, как тверд и чист был в своих чувствах, как он предлагал встречаться и найти способ построить отношения, и как я ушла, оставив его, потому что не смогу быть с ним, зная, что он бросил ребенка. А если это и не так, и он в самом деле ничего не знал о малыше, пока я ему не рассказала, то это не меняет дела, потому что я не хочу стоять между ним и его ребенком, потому что семья – это самое главное в его жизни.

Мама слушала, не показывая ни удивления, ни осуждения. Просто слушала. Так, как обещала. А когда я выговорилась, она подошла, села рядом и обняла меня. Так, обнявшись, мы сидели долго, пока в замке не повернулся ключ и не послышался бабушкин голос:

— Ну и кто тут разбросал вещи?

Мама подмигнула мне и добавила шепотом:

— Иди умойся и постарайся успокоиться.

Я поцеловала бабушку в морщинистую щеку.

— Забежала попить чаю с мамой, уже убегаю, – бросила я и, накинув куртку, выскочила из дома.

На улице я набрала Мишу, особо не надеясь, что она возьмет трубку, но она ответила почти сразу:

— Мира, – облегченно выдохнула она. – Как ты?

— Пойдет, – сказала я. – Слушай, звоню тебе с просьбой.

— Конечно, слушаю.

— Мне нужно где-то уединиться на некоторое время. Дома не вышло…

— Можешь идти ко мне, – сразу предложила Миша. – Макс уехал утром. У него выездная игра. Ключ у тебя остался?

— Спасибо, – прошептала я и хотела было положить трубку, но Миша выпалила:

— Если хочешь, дождись меня. Я освобожусь в районе трех. Можем посмотреть вечером фильм, поболтать. Ну, знаешь… как раньше, – в ее голосе таились грусть и страх, что я могу ответить отказом.

— С удовольствием, – сказала я.

Я собиралась прочитать письмо отца, и мне нужно было сделать это в одиночестве, там, где нет посторонних людей и отвлекающих звуков. Мне нужно видеть каждую букву, проникнуться каждой строчкой и выпить каждое слово. Наверное, я хотела понять его. И сделать это я решила в комнате Роберта. Там все оставалось на своих местах, даже ручка лежала на полке там, где я ее оставила. Я взяла ручку, словно она могла помочь мне справиться с нахлынувшим волнением, и вскрыла конверт.

«Дорогая Мира,

Я не знаю, увидишь ли ты когда-нибудь это письмо, но все же пишу тебе.

Подозреваю, что ты сердишься, не понимаешь и винишь меня. И, наверное, это правильно. Но ты должна знать: я был очень счастлив, когда ты родилась.

К сожалению, так бывает, что взрослые перестают любить друг друга, и жизнь вместе становится пыткой. Поэтому я решил уйти. Это далось мне непросто, потому что у меня была ты, Маша и Аня. Я следил за вами издалека не потому, что так хотел, а потому, что мне было так позволено. Я не хотел ругаться с вашей мамой, поскольку чувствовал и до сих пор чувствую себя виноватым. Но мы были молоды и не сумели справиться с тем, что на нас навалилось.