Книга Эндшпиль, страница 126 – Камила Соколова

— Хватит молотить, – крикнул я, вставая и протягивая Мире руку. – Повредишь дверь – менять будешь за свой счет.

— Отпусти заложника, – кричал Макс с той стороны. – Выходи с поднятыми руками.

Я рассмеялся. Обожаю Макса.

— Он что, ночевал вместе с вами? – буркнул я, когда отпер щеколду. Мира покачала головой:

— Наверное, только что приехал.

Дверь распахнулась, и я утонул в медвежьих объятьях Макса.

— Привет, друг, – сказал он. – Я так рад, что ты приехал, – он быстро взглянул на Миру, стоявшую позади меня, и крикнул в сторону: – Все живы. Миша, что за паника?

Из ванной вылетела сестра и вырвала меня из рук Макса.

— Ты, – заорала она, – быстро рассказывай. Что за история с ребенком? Почему ты опять примчался, никого не предупредив? При чем тут Мира? Что за очередная ссора между вами происходит?

Я быстро обнял ее и чмокнул в лоб.

— Привет, Миш. – Я понял, что мы стоим в коридоре. – Сейчас все объясню, пойдемте в гостиную, что ли. Здесь неудобно разговаривать.

Миша кивнула, но продолжала цепляться за мою куртку, которую я так и не снял.

— И я голодный как черт. Дай что-нибудь поесть.

Она закатила глаза.

— А я ведь успела забыть, что я у тебя в рабстве, – вздохнув, она поплелась на кухню. Мира юркнула за ней.

— Что случилось, Роб? – спросил Макс, обнимая меня за плечо, когда мы шли в гостиную.

— Чемпионат вчера закончился, и я поспешил домой, – я плюхнулся на диван. – А вы как будто и не рады.

— Как? – спросил он.

— «Рыси» победили, – сказал я, и Макс взревел от радости. Он напрыгнул на меня, как всегда делал это в детстве, и стал ерошить волосы.

— Ты крутой чувак! – орал он. – Я так рад за тебя. Давай звонить Тиму, он обалдеет.

— Погоди, – смеясь, я остановил его и попытался вырваться из объятий, – нам сейчас предстоит разговорчик. После него позвоним.

Макс кивнул. Пришла Миша, несущая несколько огромных бутербродов и чайник. Мира поставила на стол чашки и варенье. Я вздохнул, уловив знакомый аромат чая «Эрл Грей», такого, какой всегда пила мама, и почувствовал себя дома.

— Пять минут, – строго произнесла Миша. – Даю тебе пять минут, чтобы вы, – она указала на нас с Максом, – насытились. А потом мне нужны все подробности.

Я набросился на бутерброд, впрочем, как и Макс, который тоже был голодный.

— Может, начнет Мира? – пошутил я, зная, что она ни за что не согласится.

Она ожидаемо мотнула головой и с несчастным видом посмотрела сначала на меня, а затем на Мишу. Сестра, думая, что я сейчас поведаю об очередной нашей ссоре, приобняла Миру и прижала ее к себе. Мне стало так смешно, что я подавился и стал кашлять.

— Идиот, – сказала Миша, хлопая меня по спине. А я смеялся и кашлял, и никак не мог остановиться.

— Макс, – взмолилась Миша, – ну сделай что-нибудь с ним. Я уже не могу.

Макс отобрал у меня бутерброд и заставил выпить чай. Наконец я пришел в себя, хотя от смеха и кашля успел вспотеть и покрыться красными пятнами.

— Ладно, – начал я, не сводя глаз с Миры, – пора посвятить вас в нашу историю, а то я могу не выжить, если меня опять разберет смех.

— Мы все внимание. – Миша скрестила руки на груди. У Миры был такой вид, будто она сейчас заползет в щель под плинтусом, Макс просто с любопытством смотрел на меня.

Я окинул взглядом комнату: светлые обои, мамина любимая картина с разноцветными кругами, телевизор, большой серый диван, на котором мы всегда любили собираться всей семьей и смотреть хоккейные матчи по телевизору, диванный столик, на котором сейчас стояли чашки с дымящимся кофе и чаем, и стеллаж с книжками и фотографиями, на одной из которых я, Макс и Тимур сняты в прыжке, на наших шеях болтаются медали за первое место. Помню, как были счастливы родители, когда снимали нас. Прошлое не переписать, оно уже случилось, и в нем наши победы, радости и наше горе, а вот будущее вполне можно изменить, потому что оно только в наших собственных руках. И именно это я сейчас собирался сделать – рассказать самым близким людям о моей большой любви.