Книга Солёный зефир, страница 122 – Даша Art

Я сама тянусь к нему, чтобы легко поцеловать. Игнат не дает оторваться. Он захватывает мой рот, не позволяя дышать. Мягко. Сладко. До умопомрачения.

Парень подхватил меня. Я вцепилась в его шею, когда он перенес меня вглубь помещения. Освещения не было, но блики костра в бочке согревали.

Не прекращая целовать меня, Игнат расстегнул мою куртку, стянул её по моим рукам. Затем одним движением посадил меня на деревянный стол.

Голод тянет низ живота. Я сама тяну его ближе. Когда он занимает место между моих ног, дышать становится сложнее, я не могу сделать глубокий вдох. Парень дает передых моим припухшим губам. Его рот двинулся ниже по подбородку. Мурашки забегали по всему телу.

— Почему ты не подошла ко мне? — пробормотал он, касаясь шеи. — Почему не бросила обещание мне в лицо? Могла бы и по морде треснуть.

Я замерла. Все это казалось нереальным. Его руки гладили мою спину, задевая распущенные волосы.

Игнат замечает скованность, отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо. Он ждал моего ответа.

Опускаю глаза, смущаясь, но признаюсь:

— Боялась. Я часто задавалась вопросом, было ли это вообще, или мне просто приснилось? Может, моя фантазия сыграла со мной злую шутку? Ты выглядел недосягаемым. И словно не видел меня.

Игнат снова чертыхается. Он обхватывает мою шею сзади, прижимает голову к своей груди. Его сердце колотилось как сумасшедшее.

— Я всегда видел тебя, чувствовал твой взгляд с трибун, — заговорил спустя несколько минут, я подняла глаза, чтобы посмотреть на него. — И заметил, когда ты ушла. Господи, я грезил тобой днями и ночами. Ты была мне нужна, хотя я сам этого не осознавал. — От его откровения мое сердце отрастило крылья. Оно вспорхнуло, ударившись о ребра. Я закусила губу, слушая и боясь дышать. — Когда ты пришла сюда, я злился, ведь все пошло не по плану, но тебя я видел.

Я сама подставляю ему свои губы. И он принимает предложение. Рука обвивает мою талию, двигая ближе к краю, затем забирается под толстовку, чтобы погладить спину.

Я расставляю ноги шире. Звук удовольствия растворяется в поцелуе, когда ладонь проходит по моей ноге, замирая на бедре.

Сцепляю пальцы на его затылке, наслаждаясь мягкостью волос, затем опускаю их ниже, под ворот черного худи. Кожа встречает меня ожогом. Игнат издает звук, похожий на стон, сильнее впиваясь в мой рот. Языки сплетаются, играя в свою игру, пробуя и смакуя.

— С ума сойти, — выдыхает он, припадая к моей шее. Я выгнулась ему навстречу, запрокинув голову. Парень оттягивает горловину толстовки, касается губами ключицы.

Его руки самым наглым и приятным образом исследуют мое тело, впиваясь пальцами в кожу: ощутимо даже сквозь одежду.

Хватаю ртом воздух. Сжимаю и разжимаю пальцы на его плечах, царапаю ногтями кожу. Низ живота обдаем жаром: я заерзала. Потребность в чем-то большем растет. Действия Игната становятся резче, словно он теряет контроль. Губы, руки, стоны, и я готовлюсь взлететь.

— Я люблю тебя.

Не сразу понимаю, что парень заговорил. Он повторяет:

— Люблю тебя.

Ошарашенно моргаю. В грудь словно ударили огромной кувалдой, отбрасывая назад. Меня оглушило. Закрываю глаза, чтобы увидеть зареванное лицо Мари, а в голове звучит ее голос:

— Я влюбилась.

Игнат встревожился. Он прекратил ласки, сперва тоже замерев, но затем приподнимает мой подбородок, чтобы спросить: