Книга Солёный зефир, страница 53 – Даша Art

Мне нравилось, как у них была устроена квартира. Тепло и по-домашнему уютно. Ее мама работала учителем, а папа был прорабом на стройке. Они не были богатыми в том смысле, в каком были многие детишки нашей школы, но отец неплохо зарабатывал и мог дать своей единственной дочери хорошее образование. Тем более Алиса была умной и старательной девочкой, оправдывающей надежды родителей. Простые и гостеприимные люди: мы не раз оставались с ночевкой.

— Что-то случилось? — Алиса переступила с ноги на ногу, заламывая пальцы.

— Это ты мне скажи.

Обхожу стол, чтобы сесть на маленький диванчик, служащий спальным местом. Вокруг много желтого цвета — её любимый. Она и сама всегда была как солнце — яркой и жизнерадостной.

— Я не знаю, что могу тебе сказать.

Бледное лицо и синие круги под глазами говорили о том, что небесное светило заслонили ядовитые тучи, регулярно проливающиеся кислотным дождем, отравляя все вокруг.

— Можешь начать с того, зачем тебе выпрямлять волосы и записываться в танцевальную группу.

Алиса ощетинивается, словно дикий котенок, забившийся в угол и шипящий на тех, кто пришел на помощь.

— Почему я должна тебе что-то объяснять? — Упирается руками в бока. — Захотела и записалась. Если ты пришла, чтобы учить меня, то можешь уходить.

Показательное движение пальца в сторону двери. Я спокойно качаю головой. Делаю вдох.

— Нет, я пришла, потому что мы переживаем за тебя.

— Ага, — подруга закатывает глаза, — особенно Софа.

— Да, переживает. Просто она не умеет это выражать. Ты же знаешь, какая она шипучка.

— От этого знания мне не легче.

— Ты можешь рассказать мне. Я выслушаю и не буду осуждать.

— Не будешь? — Брови скептически приподнимаются. Глаза заблестели.

— Это из-за Семёна? — аккуратно спрашиваю, хотя и так знаю ответ. Но говорить ей о том, что слышала их ссору крайне неразумно.

Алиса кивает, затем наклоняет голову вперед, заслоняя глаза волосами. Я терпеливо жду, зная, как это может быть тяжело. Слеза скатилась по её носу, зависнув на чуть вздернутом кончике. Прижимаю холодные пальцы ко рту. Теперь и меня потряхивает, а внутренности тяжелеют от обиды за родного человека.

— Его взяли в основной состав, — слова даются ей с трудом. Она глотает слезы. — Он так счастлив, что может играть.

— Мы тоже за него рады.

— Но ты видела, какие там девчонки рядом вертятся?

Перед глазами красивое личико сестры. Да, я видела.

— Сёма говорит, что я должна соответствовать. Быть такой же красивой, танцевать, а то ему… стыдно. Я настолько страшная, что за меня стыдно?

Слезы превращаются в водопад. Алиса закрывает лицо руками, оседая на пол. Я рванула к ней, чтобы приземлиться на ковре, обхватив её плечи руками.

— Что ты! Ты очень красивая.

Крепко сжимаю подругу.

— Тогда я дура, что все еще хочу быть с ним? — Алиса захлебывается плачем. — И собираюсь для этого попытаться измениться?

Отвечаю честно, хотя и подавляю возмущение, закипающие словно чайник на плите:

— Мне не нравится то, что он хочет тебя изменить. Это даже звучит неправильно.

— Я люблю его. Я хочу быть с ним. Если для этого мне придется учиться танцевать, я сделаю это.

Прикрываю глаза, чтобы сдержаться. Не ради себя, а для подруги. Я не имела никакого права бросать в нее камень. И поведение Софы было неправильным.