Книга Солёный зефир, страница 54 – Даша Art

— Тогда кто я такая, чтобы осуждать тебя? Могу только поддержать.

Изумленная Алиса даже перестала плакать. Она уставилась на меня своими большими ясными глазами. Мне захотелось пристукнуть болвана за то, что он посмел её обидеть, поселив тем самым зерно неуверенности в себе.

— Ты правда не осуждаешь меня?

Улыбаюсь скорее грустно, но искренне. Пальцами смахиваю слезы с её щек.

— Не забывай, с кем разговариваешь. Я почти год была влюблена в парня, который теперь встречается с моей сводной сестрой. — Алиса морщится, вспоминая. — И она ведь тоже танцует в этой группе. Независимо от того, что думает Софа, не все они там плохие.

— Да, наверное, — несмело соглашается.

Отстраняюсь, когда подруга пятиться назад, затем встает, чтобы подойти к зеркалу, встроенному в шкаф.

— Ты поэтому избегала нас? — Тоже встаю. — Подумала, что не поддержим?

— Софа точно нет.

Девушка достает с полки влажные салфетки, протирает лицо, скрывая следы слез, но глаза остаются покрасневшими.

— А я поддержу. Ты останешься моей подругой, даже если выпрямишь волосы и растянешься в шпагате на матче, после чего мне придется соскребать тебя с пола.

Какой бы лучезарной ни была Алиса, танцевать она правда не умела. Ее пляски выглядели скорее как метания огородного пугало на ветру.

— Я и не подумала, что придется садиться на шпагат.

Она быстро захлопала ресницами. Уверенность пошатнулась.

— Возможно, ты не так уж сильно любишь своего Сёму? — шучу, подмигивая, чтобы разрядить обстановку. Алиса смеется, и ее звонкий смех потёк теплым ручейком, как свежий мёд из сот. — Ты меня чаем напоишь?

— Вот скажи мне, есть ли какое-нибудь веское основание для его присутствия здесь?

Четыре глаза нацелились на парня, занявшего скромное место в углу нашего большого и удобного дивана. Мари села в центр, кивнула, оставив меня на пороге.

— Да.

Наклоняю голову, наблюдая, как у блюда в его руках уже виднеется белоснежное дно.

— А для того, что он опустошил тарелку хвороста с мёдом?

Сестра мило улыбается, показывая белоснежную зубы. Но затем скрещивает пальцы, упирает в них подбородок, хитро прищуривается.

— Определенно должно быть.

Развожу руками.

— И какое?

— Он — мой парень.

Сердце пискнуло.

— Но не мой же. — Скрещиваю руки на груди. — Вот и готовь сама своему парню.

— Вообще-то я здесь, — бубнит Игнат с набитым ртом. Он стал частым гостем. Серьезно, мне кажется, он проводит больше времени здесь, чем в своем доме.

— Разве тебе не надо домой?

Прожорливость парня наводила меня на мысли, что его выгнали за невозможностью прокормить.

— Неа.

— У кого-то настроение ворчливого барсука? — хохотнула Мари, а я нахмурилась, но отрицать не собиралась.

Неделя выдалась несладкой. В школе я ловила на себе подозрительные взгляды учителей. Не могла сосредоточиться на учебе, даже китайский давался с трудом. А вечерами я лицезрела идиллию отношений этих двух. Вернее, я уходила раньше, чем увижу что-либо.

Дом перестал быть территорией, на которой я могла выдохнуть. Не знаю, о чем думала Мари, приглашая его. Но и винить ее я не могла: сама ведь промолчала о том, что влюблена в него.

Была влюблена!

— Мне нужно позаниматься. — Это правда. Цзин скоро заметит, что я лодырничаю.

— Эй, мы же договорились, — запротестовала сестра, подскочила на диване, — что посмотрим вместе фильм. Ты согласилась.