Книга Развод. А была ли месть?, страница 81 – Дора Шабанн

Шустрый же старец, ожидавший только Мирослава, хмыкнул:

— А ты не растерялся, да?

— Рядом с этой прекрасной женщиной теряться и зевать нельзя, — жарко выдохнули на ухо.

И такой Муромов был довольный, что я просто скромно улыбнулась.

А дальше уже офигевала по полной программе.

Мы присоединились к основной компании, и спустя полчаса я уловила несколько важных моментов.

Во-первых, Мирославу грозит мощный карьерный взлёт.

Во-вторых, все эти титулованные, состоявшиеся и состоятельные мужчины ожидают будущей весной приглашения на нашу свадьбу.

В-третьих, как я буду из этого выпутываться — непонятно.

После того как мужчины договорились, пожали руки и разошлись, Муромов повёл меня к выходу, натурально не выпуская из рук. При этом сияя так, будто только что выиграл олимпийское золото.

Лично.

— Это что за шоу было? — вполголоса уточнила, потому как лучше перестраховаться.

— Это не совсем шоу, скорее — экспромт, — помогая мне спуститься с лестницы, он перехватил покрепче за талию, а потом резко потянул на себя так, что я упёрлась раскрытыми ладонями ему в грудь.

А он, быстро склонившись ко мне, поцеловал.

Вот прямо взял и поцеловал!

Без предупреждения, без намёков.

Просто так.

Сразу.

А у меня закружилась голова.

Стоило мне лишь покачнуться, как Мирослав тут же приобнял меня, позволяя на себя опереться.

— Да, моя прекрасная, я задействовал «административный ресурс», — жарко выдохнул в макушку.

И колечко с бриллиантом на пальце очень чётко подтверждало: а ресурс-то работает.

Пока я хлопала глазами, он поцеловал меня сначала в нос, а потом выдохнул в губы:

— Как иначе? В любви все средства хороши…

Совершенно обалдевшая я, встряхнула головой и хмыкнула:

— Так, то в любви…

— Таличка моя бесподобная, — вдруг рассмеялся Мирослав, — я говорил уже о своих чувствах, но ты, моя радость, хитро притворилась глухой.

А у меня словно в голове вспыхнуло: был момент, когда Муромов проводил нас домой после посиделок в кафе и на прощание поцеловал мне не только руку, но и, кажется, чмокнул куда-то в макушку.

И что-то при этом сказал.

Но у меня в голове тогда крутилась недавняя лекция по самоидентификации личности, и Мирослава я, конечно, не расслышала.

Ох и дура ты, Наталья Михайловна!

Так всё важное мимо и пройдёт.

Но поскольку палиться было неловко, я просто закатила глаза, а он хмыкнул, легко коснулся губами губ и, дождавшись пока я на него посмотрю, продолжил:

— Но я повторю. Люблю тебя, Наташенька. Ты вернула мне вкус жизни, указала новую цель, пробудила желания и стремления. А сейчас ещё и поспособствовала карьере.

Поскольку от нахлынувших впечатлений голова моя немножечко отъехала, то я предусмотрительно молчала.

В гардеробе, помогая мне надеть куртку, то есть, завернув меня в неё, погладив и обняв, Муромов совершенно серьёзно заметил:

— Я счастлив был каждой нашей встречи. Но ты, потрясающая женщина, ты — достойна всего самого лучшего: ухаживаний, романтического предложения руки и сердца, шикарной свадьбы. Большого дома. Все будет. Так, вроде это весь список, ничего не забыл…

— Что за список? — только и смогла выдохнуть, зажмурившись от невероятных перспектив.

— Да мы с девчонками составили недавно. Прости за экспромт, но всё полагающееся представление с шарами, цветами и шампанским будет… Сегодня вечером… После игры…