Книга До звезды на ёлку, страница 76 – Тата Кит

— И тебе не хворать. Тебя, кстати, выписывать собираются? — поинтересовался полковник.

— Говорят, что завтра отпустят домой, — ответила она и, встав, подошла к букету.

— Ну, и славно, — одобрительно кивнул Камаз. Заедешь к нам, кое-какие бумажки подписать. Так где твой брат? — снова обратился ко мне.

— Морковку трёт, — дёрнул я плечами.

— В смысле?

— Девушка у него новая. Рыжая. Морковкой называет, потому что имя запоминать лень, — уточнила Плюша.

— В принципе, я недалеко ушёл в своих догадках, — задумчиво протянул Камаз.

— А вы чего здесь? Случилось что? — спросил я, внутренне начиная настораживаться.

— Соскучился, — хмыкнул он. — Выйдем? На пару слов.

— Я скоро, — поцеловал Плюшу в губы и вышел вслед за Камазом, который брезгливо поморщился, глядя на меня.

— Ты когда таким сладким успел стать?

— Сейчас я припомню, с каким лицом вы встречаете свою жену, когда…

— Заткнись! — оборвал он меня на полуслове.

Минут десять мы обсуждали рабочие моменты.

Камаз ушёл, чтобы посетить других сослуживцев, которые лежали в этой же больнице с серьёзными ранениями после заварухи с Сухим.

Я же возвращался в палату к Плюше, надеясь с удовольствием провести оставшийся вечер за поцелуями, тихими разговорами и взаимными подколами. Но, войдя в палату, крайне пожалел, что взял отпуск, но не взял табельное.

Плюша, широко улыбаясь и смущаясь, стояла с букетом в руках.

Я такой не дарил.

А напротив неё стоял какой-то дохляк с петушиным начёсом на башке.

— Матвей, а это мой одногруппник — Арсений, — Плюша вежливо его представила и продолжила обнимать букет, нюхать его вонючие цветочки и мило улыбаться.

Мои букеты она так долго и нежно не обнимает.

Возможно, дело в том, что мы сразу, после того как я их дарю, целуемся, но не суть…

— Можно просто Арс, — гладкорожий хуй, двигающийся как на шарнирах, протянул мне руку для пожатия.

Хотелось всей пятернёй взяться за его модную стрижку и вышвырнуть за дверь, но пришлось пожать руку в ответ.

Плюша, всё-таки, смотрит…

Тощая рука утонула в моей ладони. Специально сжал посильнее. Дохляк заметно стиснул челюсти и задержал дыхание. Того гляди, слёзы из выпученных глаз брызнут.

Слабак.

Плюши и то сильнее руку жмёт.

— Мощный тип, — хохотнул пацан, с усилием высвободив помятые пальцы из моего захвата. — Он, типа, твой секьюрити?

Это он разговаривал с Плюшей. Я здесь будто в роли шкафа в футболке.

На его предположение о секьюрити я сказал бы «хуюрити», но, опять же, Плюша смотрит. Пришлось держать язык за зубами.

— Это Матвей, майор полиции, — пояснила Плюша, а я добавил:

— И её парень.

— А-а… — пацан явно струхнул. Ещё раз смерил меня взглядом, примерно прикидывая щелбаном какого пальца я выщелкну его из палаты. — А я Арсений. Людин одногруппник, — он нервно хохотнул.

— Я с первого раза понял, кто ты. Я не понял только, что ты здесь делаешь? Кто пропустил? — я скрестил руки на груди. Знаю, что так выгляжу ещё более мощно и угрожающе. Бицепсы, опять же, так внушительнее выглядят.

Плюша поняла, что я делаю, и молча закатила глаза. Снова уткнулась носом в этот сраный букет, который совершенно точно скоро полетит в окно.

— А кто мне запретит? — хмыкнул парень. Вроде попытался отыграть самоуверенного альфача в Плюшиных глазах, но было заметно, что хвост у него поджат. Ещё и хохолок свой модно-петушиный постоянно пальцами причесывает. Раздражает. — Ради Люды можно и обмануть кого-нибудь. Прикинуться потерянным братом и сунуть кому надо шоколадку. Да, Люда?