Книга До звезды на ёлку, страница 86 – Тата Кит

Била по лицу и голове. Пинала ногами, не позволяя тому встать. Судя по вони, исходящей от него, он был пьян, из-за чего дополнительно неуклюж.

— Оденьтесь! — крикнула я женщине и швырнула в неё куртку, которую подобрала со снега.

Женщина села под деревом. Трясущимися руками поправила платье и смахнула с окровавленного лица прилипшую грязь и уже красный снег.

Мужик, какого-то черта, вновь стал пытаться добраться до неё.

Неугомонный какой!

Целеустремленный мудак!

— Ты чё делаешь, сука?!

Я, откровенно говоря, охренела, когда поняла, что эти слова крикнула мне та самая женщина с окровавленным лицом.

Это проявление стокгольмского синдрома? Оно так происходит?

— Вера, я не знаю кто она такая, — вдруг начал пьяно оправдываться мудак, которого я всё ещё пыталась держать подальше от неё.

— Ты чё, сука! Мужика моего захотела? А хуй тебе! — крикнув эти слова, она достаточно резво встала и налетела на меня с кулаками.

На мгновение я растерялась. Но пришлось быстро взять себя в руки и теперь уже драться с этой женщиной, которая намеревалась вырвать мою безупречную укладку для будущего секса.

Она что-то визжала, кричала матом, обвиняла меня в том, что я «молодая прошманда» увожу мужика из семьи, и что она вырвет мне все мои «блядские кудри».

Я тоже ей много чего вырвала. Даже нос, кажется, разбила ей.

Хотя, думаю, нос ей до меня разбил её ненаглядный, который с полуголым задом отползал от нас к дереву, где всего несколько минут назад сидела его, как выяснилось, жена.

Пока мы дрались, к нам подъехала полицейская машина. Нас разняли.

Я пыталась объяснить ситуацию, но всех троих закинули в «бобик» и увезли в участок для выяснения обстоятельств.

В самом сексуальном в мире белье, спрятанном под шубой, я сидела за решеткой и ждала, когда придёт уже хоть кто-нибудь и начнёт выяснять все обстоятельства, которые меня сюда привели.

— Позовите Рамзина Матвея, пожалуйста, — просила я, держась за прутья решетки. — Майора.

— А больше тебе никого не позвать? Может, полковника сразу? — хмыкал высокомерно парень в погонах, периодически за нами следящий.

— Игонин, с каких пор полковник должен бегать к будущим уголовникам? — я услышал знакомый голос и шаги, приближающиеся по коридору.

— Виноват, товарищ полковник, — парень встал и заметно напрягся, выпрямив осанку.

— Товарищ полковник! — я так была ему рада. Аж подпрыгнула. — Здравствуйте! Это всё недоразумение! Я как лучше хотела! А они…

— Интересно… — протянул Михаил Захарович, окинув меня удивленным взглядом. — Рамзин в курсе?

— Нет, — тут же ответила я и указала на парня, вытянувшегося по струнке. — А он не хочет его позвать.

— Понял, — обронил Михаил Захарович. Вынул из кармана кителя телефон и кому-то позвонил. — Рамзин, зайди в комнату для допроса. Дело есть… Подождут твои дела. Пулей, — он закончил разговор, а затем, кивнув на меня, обратился к парню. — Игонин, в комнату для допроса её. Ключ внутри оставь и сам уйди подальше.

— Не положено так, товарищ полковник.

— Слышать чужие пытки тебе не положено. Зеленый ещё. Рамзин ей сейчас устроит допрос с пристрастием… — при этом Михаил Захарович едва уловимым жестом показал мне поправить шубу. Я опустила взгляд и поняла, что пуговицы снизу расстегнулись, и стала видна нога, на которой без труда можно было разглядеть тонкие кожаные ремешки на бедре. Я тут же туго запахнулась. Полковник, к счастью, уже и не смотрел на меня, сверля взглядом парня. — Выполняй приказ.