Книга Никому не говори, страница 21 – Марина Зимняя

— Вы не спросили меня?

— А ты готова отвечать?

— Ну, раз поднимаю руку, значит готова.

— А я не готова тебя слушать, — произносит она опуская взгляд в учебник.

— Я готовилась!

— В самом деле? — смотрит на меня с пренебрежением.

— Да!

— Ладно, давай! — подходит к моей парте и закрывает учебник раскрытый на «Письме Татьяны».

— Слушаю тебя, не отнимай время у класса, нам еще готовиться к сочинению, которое ты все равно писать не будешь.

— Я к вам пишу…

— Давай сократим? Зачем вы посетили нас… Продолжай!

Смотрю в ее глаза, сверкающие злобой и ненавистью.

— Вебер! Я слушаю тебя. Продолжай!

В голове завывает ветер. Абсолютная пустота… Снимаю рюкзак со спинки стула, закидываю его за плечо, беру учебник с парты.

— Сядь на место! — кричит мне в спину, когда я хлопаю дверью кабинета.

Цыплак покатывается со смеху, прифотошопливая голову Мурзы к телу грудастой мулатки.

— Придурок! — отвешиваю ему подзатыльник. — Не будем мы создавать ей вторую страницу в ВК. К чему эта возня?

— Джерри, ты мыслишь примитивно. Ну какие листовки? Вся жизнь в интернете. Толку от твоих записюлек? — протяжно хрюкнув выдает Артем.

Кидаю в него огрызком от яблока. Цыплак не успевает увернуться и получает четко в лоб.

— Ты слышал когда-нибудь пословицу: «Что написано пером, не вырубишь топором.»?

Дружно прыснув пацаны начинают ржать в голос, а я вгрызаюсь в новое яблоко закинув ноги на журнальный стол. Мы сидим в Кулаковской квартире и печатаем объявления:

«Отдам коляску…», «Сдам комнату трудолюбивому мужчине за символическую плату», «Отдам почти новый: холодильник, телевизор, микроволновую печь, диван, кровать, велосипед…» и еще уйму всего, что можно отдать абсолютно безвозмездно. «Снимаю порчу, сглаз, приворожу любимого по минимальной цене.», «Штукатур, маляр, сантехник — цена договорная.», «Бесплатно выгуляю вашу собаку.», «Срочно нужны модели на ногти, ресницы, брови, шугаринг…».

В ход пошла вторая пачка бумаги, надеюсь принтер не подведет. К совершенно безобидным на первый взгляд объявлениям присоединятся и другие, которые уже во всю сочиняет Голиков, подключив к данному процессу всю свою озабоченную фантазию.

Мы заклеим ими весь город. Каждый столб и все доски объявлений будут пестрить ее номерами телефонов и адресом. В сквере недалеко от ее дома на заборе, огораживающем фонтан, который реставрировали по осени, но так и не довели до ума Голиков напишет какую-нибудь пошлость красной краской и ей же крупно выведет номер ее телефона. Это исключительно его инициатива, я бы обошлась и без этого, но кто я такая, чтобы препятствовать творческим порывам начинающего аэрографиста.

— Как-то слабенько все это, Джер. Она сменит номер мобильного, домашний просто отключит и дело с концом, — кривится Цыплак.

— Сменит, наверное, — с хрустом откусываю сочную мякоть зеленого яблока. — Но сначала понервничает прилично. А вот адрес то она менять точно не будет. Не сможет она обойти весь город и оборвать каждую бумажку.

— Можно еще в автобусах и на остановках оставить, в магазинах там, где визитки и брошюры оставляют для рекламы, в кафешках, парикмахерских, на почте… — продолжает перечислять Кулак.

— Да ты ж моя умница, — посылаю ему воздушный поцелуй.

Кулак сияет белоснежной улыбкой, добавляя в принтер новую порцию бумаги.