Книга Никому не говори, страница 22 – Марина Зимняя

Класс продолжает ее игнорировать. Они такие глупые, все встали на мою сторону после последнего урока литературы, Алина еще про двойки за сочинения всем растрепала. Мои одноклассники посчитали, что Мурза не права и решили меня поддержать.

Ну что ж, спасибо. Всех она не аттестовать не может. В конце концов успеваемость класса — это показатель ее работы. Не знаю куда смотрит директор и завуч, но два аттестованных ученика из двадцати шести — это очень скудный результат. А впереди экзамены.

А на самом деле я добиваюсь ее особой реакции, мне очень нужно, чтобы она на меня замахнулась, а лучше толкнула или ударила при свидетелях. Было бы круто, если бы кто-нибудь заснял это дело. Потом аккуратно посвящу в это Кулака, остальным знать о моих планах необязательно. Пусть трудятся пчелки мои, им еще по городу всю ночь шастать, объявления расклеивать.

Сначала я разозлилась на Костика, за то, что он перепутал мне все планы своей идиотской выходкой. Жуткая вонь в кабинете Мурзы его рук дело. Он закинул за шкаф просроченный суповой набор, который дико вонял в одном из магазинов его отца. Кулак стал свидетелем того, как персонал магазина передвигал холодильники в попытках найти источник смрада. Каким-то образом эти потроха провалились между двух морозильных камер и там протухли. Он признался в этом прилюдно, желая выгородить меня перед одноклассниками, потому что они допытывались у меня, где я взяла дохлую крысу и каким образом пронесла ее в кабинет в выходные.

Пусть Мурза думает на меня. Так даже лучше. Скоро я выведу ее из себя. Чувствую, что осталось совсем немного.

Голиков подсовывает мне свои художества, по-идиотски поджимая губы. Пробегаюсь взглядом по его сочинению и сразу возвращаю лист.

— Ты больной извращенец, — цокаю недовольно. — Ты хоть о чем-нибудь думаешь кроме этого?

— А че не так? — хмыкает недовольно. — Думаешь все прям кинутся вызывать бесплатного сантехника или записываться на халявный маникюр? Вот это тема! — размахивает листом. — Отбоя от желающих не будет, увидишь!

— Делай, что хочешь, — машу ладонью делая вид, что мне все равно.

Сложно не согласиться с этим придурком. Но я лучше изображу безразличие к этой идее. На секунду представляю, что подобного рода звонки поступают мне. Меня тут же передергивает, к горлу подкатывает тошнота.

— Ну так что, печатаем или в топку?

— Делай, что хочешь, — повторяю я, поднимаясь с дивана, направляюсь в ванную.

Мне не нравится это. Все, что я делаю сейчас — подло. Но эта подлость не переходит определенных границ. Пусть это будет на совести Лехи. Я его не просила. Он сам изъявил желание мне помогать.

Я ни о чем не жалею. На войне все средства хороши, а у меня слишком далеко идущие планы на жизнь. Мне нельзя пасовать.

— Джер! Джер! — Оборачиваюсь на голос Лехи. — Ты уже видела? — подсовывает мне телефон. Беру в руки его разбитую, покоцаную трубку, закатываю глаза, увеличивая забор расписанный красной краской. Меня окатывает холодным потом, ладони потеют, рубашка липнет к спине. — Ты дебил? — спрашиваю его тихо, поднимая глаза. — А имя на хрена ты ее написал? — шепчу.

— А че такого? — шепотом возмущается Голиков.

— Придурок! Номера телефона было бы достаточно. Ты бы еще ее фото приклеил!

— А это идея! — восторженно восклицает он чуть громче.