Книга Никому не говори, страница 43 – Марина Зимняя

На лбу проступила испарина. По спине вдоль позвоночника прокатилась капелька пота, в итоге впитавшаяся в пояс джинсов.

— Давай, Джерри! — дикий крик вперемешку со свистом.

Мне было непонятно столь сильное возбуждение. Это ведь просто выстрел. Выстрел по обычной мишени. Пока по обычной. Они ведь явно жаждали другого зрелища.

Перед глазами поплыли круги. Пальцы онемели. Я развернулась на пятках и прицелилась в толпу.

— Воу, детка! — заорал Мир от восторга.

Я сместила прицел на него. Он засмеялся.

Никто не испугался. Они не верили, что я смогу выстрелить в них. Звон бьющегося стекла отвлек меня на секунду. Кто-то уронил бутылку.

— Дайте ему яблоко! — заорала я стараясь перекричать музыку.

— Детка, мишень там! — кто-то из парней сделал шаг в мою сторону, я перевела прицел на него. Он застыл на месте.

Глаза подвыпивших парней горели, дебильные шуточки сыпались одна за одной. Девчонки наблюдали за происходящим молча.

— Люба, отдай ему яблоко! — снова заорала я.

Народ начал потихоньку рассасываться отходя подальше от взятого на мушку Мирослава.

— Ну крута! Крута! — медленно захлопал он, скривив губы в улыбке. — Ты перепутала цель, детка! — Мир кивнул в сторону.

Скосила взгляд, заметила как Люба вытянулась в струну, встав спиной к тонкому стволу сосны. Поставила яблоко себе на голову.

— Да, стреляй уже! — воздух вспорол высокий, мерзкий голос Виталины.

Я резко повернулась на голос и нажала на курок.

Дикие вопли вперемешку с отборным матом смешались в один сплошной неразделимый гул. Но этот гул остался позади и доносился до слуха уже лишь отголосками.

— Да сними ты их! Ноги переломаешь, — я тащила за собой по улице вырывающуюся Сорокину, вцепившись в нее как в трофей. — Не реви! Закройся уже, дура! — остановилась, встряхнула ее, попытавшись заглянуть в лицо. Мимо нас пронеслась машина скорой помощи, но я не задержала на ней долгого взгляда.

— Он больше меня не позовет! — девчонка попыталась меня оттолкнуть, но я крепко вцепилась в ее предплечья, снова встряхнув как куклу.

— Они чем-то напоили тебя?

На ее подбородке скорей всего останется синяк от моих пальцев. Сорокина крутила головой и выла, не позволяя мне посмотреть на ее зрачки.

— Отстань от меня! Отстань! Ты все испортила! — заорала она диким криком и толкнула меня, что есть сил. — Теперь он не позовет меня больше! Все из-за тебя! Из-за тебя! Теперь ты изгой! И я тоже, потому что пошла с тобой!

Я не верила своим глазам и ушам. Передо мной стояла девчонка с искромсанными волосам, с грязным лицом от потекшей косметики. Стояла и заламывая руки орала, что я изгой. Это говорила она. Та, которая пятнадцать минут назад ползала на четвереньках по земле и вгрызаясь зубами в кусок мяса, рычала.

Я смотрела на нее опешив. Вся одежда на мне взмокла от пота, глаза жгло так словно в них насыпали соли. Губы отказывались двигаться. Язык онемел. Больше всего на свете мне хотелось послать ее к черту, но вместо этого я спросила ее:

— Где ты живешь? Давай я отведу тебя домой.

— Отстань! Не подходи ко мне никогда, поняла! — она отшатнулась от меня, как от прокаженной. — Даже не надейся, я не буду с тобой дружить!

Вот здесь я не выдержала и рассмеялась. Похоже я начала приходить в себя.

— Иди домой, Любочка, — засмеялась я еще громче. — Не переживай, мне не нужны друзья!