Книга Никому не говори, страница 68 – Марина Зимняя

— Ладно, — бросаю рюкзак на стул. — Пойдем, попьем, — выхожу из комнаты, чувствуя спиной его взгляд. Машинально одергиваю юбку. Зря я, наверное, ее надела, но переодеваться теперь как-то глупо…

— Почему ты плакала? — Колхозник склоняется над моим ухом, в тот момент, когда я подношу кружку с чаем к губам.

— Я не плакала, — поворачиваю голову, смотрю на него в упор.

Между нашими лицами не больше двадцати сантиметров. Его взгляд мечется между моими глазами и губами. Сердце подскакивает к горлу. Горло перехватывает спазмом, а дыхание становится рваным… то учащается, то замирает.

Отклоняюсь назад, откидываясь спиной на спинку дивана. Колхозник отстраняется на секунду позже, отводит взгляд в сторону.

— Ешь, — киваю на тарелку с бутербродами.

Сама подхватываю бутер с маслом и сыром, откусываю крошечный кусочек. Делаю вид, что жую.

— Я не голодный, — Колхозник подпирает ладонью подбородок, смотрит на меня. — Просто решил составить тебе компанию.

— Жуй, давай, неголодный! — закатываю глаза.

Не буду же я ему признаваться, что согласилась на завтрак из-за него. Колхозник улыбается и протягивает руку к тарелке. Взгляд цепляется за его длинные пальцы и идеально ровные ногти. Мне становится даже немного стыдно за отсутствие маникюра на своих руках. Откуда у него такие ногти? И ресницы? И волосы? Это вообще нормально, когда у какого-то Колхозника такая грива? У меня по сравнению с ним три пера на голове…

— У нас сегодня совместная физ-ра, — произносит прежде чем откусить от бутерброда.

— Я не иду, — отпиваю чай, кладу свой недоеденный бутер обратно на тарелку. Я даже есть при нем не могу. Мне кусок в горло не лезет. Боюсь поперхнуться.

Колхозник в два укуса расправляется с хлебом с маслом и сыром. Делает большой глоток чая. Отпивая сразу полкружки.

— Давай, не пойдем вместе?

— Вместе вряд ли получится. Но мы можем не идти по отдельности, — поднимаюсь из-за стола, смахиваю с подола невидимые крошки.

— Тебя отпустят погулять вечером? — словно не понимая моего посыла произносит он.

— Я ни у кого не спрашиваю, — направляюсь к двери. Руки сами придерживают колыхающиеся складки юбки сзади.

— Вот и отлично, — нагоняет меня. — Значит отпрашивать у мамы тебя не придется.

— Вот этого точно делать не надо, — цежу сквозь зубы.

— Понял, не дурак, — улыбается он. — Ты ни у кого не отпрашиваешься, — улыбается.

Что меня дернуло надеть эту юбку? Скрючившись в три погибели, пытаюсь обуться и не засветить трусами. Хорошо, что колготки плотные, но все равно они полупрозрачные. Кое-как изловчившись тянусь к рюкзаку, который держит Колхозник в правой руке. Он заводит руку за спину и снова растягивается в улыбке.

— Ты серьезно? — пытаюсь скривить недовольную гримасу, но внутри снова щекотно. Я до сих пор так и не поняла, приятна мне эта щекотка или нет. Скорее нет. Я чувствую себя не в своей тарелке, когда просыпается это ощущение.

— Позволь мне побыть джентльменом, — медленно растягивая слова изрекает Колхозник и открывает передо мной дверь.

Хорошо, что мама меня не провожает. А бабушка уже копается в огороде.

— С тебя такой же джентльмен, как с меня благородная дама, — пытаюсь забрать у него свой рюкзак, но он ловко отводит руку, не позволяя мне за него схватиться. — Ну мы же не в первом классе, — цокаю недовольно.