Книга Никому не говори, страница 71 – Марина Зимняя

— Пусти, чокнутая! — шипела сквозь зубы, объятая диким страхом, оказаться лицом на полу. — Пусти, — нога поползла по скользкому полу, слезы подобрались к глазам. — Пусти! — я дернула ногой, угодив ей в ведро с водой. Емкость с грязной водой опрокинулась, разлившись болотом под ногами.

Тетка отпустила меня, заматерившись сквозь зубы.

— Что здесь происходит? — в дверном проеме отгороженного решеткой помещения, стояла директриса. — Тамара Егоровна, я вас спрашиваю, что здесь происходит? Вебер, ты почему не на уроке? — окинув меня скептическим взглядом, перевела взгляд на уборщицу.

— Да, вот, ходят тут без сменки, бессовестные, — опустив взгляд, тетка елозила тряпкой по разлитой луже.

Меня трясло мелкой дрожью, дыхание сбилось, а шея сзади горела огнем.

— Джерен, быстро на занятия! — еще раз стрельнув в меня взглядом произнесла директор.

— Нет уж, ни на какие занятия я не пойду! Вызывайте полицию!

— Что? — обе женщины впились в меня удивлёнными взглядами.

— Не вызовите… — кивнула. — Я найду к кому обратиться! — кое-как совладав с дыханием, произнесла твердо.

— Вебер, стой! — теперь за запястье меня схватила другая рука. — Объясни, что тут произошло?

— Что произошло? Да, ничего не произошло, — затараторила тетка. — Я спросила, где ее сменная обувь, а она хамить начала!

Глаза сами взметнулись вверх, зачем-то оглядев периметр помещения. В правом углу я заметила глазок камеры. Как я не догадалась, найти его, когда кто-то топтался по моей куртке.

— Посмотрите запись! — указала взглядом в правый угол.

— Да она нерабочая, что там смотреть! — тут же пробормотала уборщица. — Иди уже, нахалка! Устроила тут погром, сколько теперь убирать.

— Нерабочая? — перевела взгляд на директрису. — Я напишу на вас заявление! — пальцем указала на тетку, полностью успокоившись. — Пусть полиция разбирается, что тут рабочее, а что нет.

— Вебер, успокойся. Пойдем со мной, — директриса кивнула в сторону выхода.

— Ирина Христафоровна, да что с ней разговаривать! В какую полицию она пойдет⁉ На юбку ее гляньте, прости…

— Тамара Егоровна! — голос директрисы эхом разнесся по пустому безлюдному помещению. — Вы тоже идете с нами.

— А кто порядок здесь наводить будет? Сейчас мальцы прибегут с физкультуры, поубиваются ведь на мокром полу.

— Тамара Егоровна, — процедила директор повелительно и зацокала каблуками в направлении приемной.

Я не чувствую никакого удовлетворения. Шея до сих пор горит, отвратительное ощущение унижения стискивает горло стальным обручем, даже не смотря на то, что уборщицу заставили передо мной извиниться. Директор обещала ее наказать, но просила не выносить эту ситуацию на всеобщее обозрение. Я набралась наглости и попросила прокрутить в ускоренном темпе запись трехдневной давности. Так я узнала, кто сорвал мою ветровку с крючка и потоптался по ней ногами. Об этом тоже меня просили не распространяться. Обещали наказать виновного и привлечь к ответственности, только бы я молчала.

Директор изменилась в лице, увидев Сорокину топчущую мою куртку. А я почему-то совсем не удивилась. Не могу сказать, что я подозревала ее, но шоком, как для директора, для меня это не стало. Наши разборки растянулись почти на целый час. Поэтому я стою в коридоре второго этажа и наблюдаю в окно урок физкультуры, который вопреки ненастной погоде проходит на улице. На заасфальтированной баскетбольной площадке десятый и одиннадцатый класс. Я не свожу взгляда с Колхозника. Он классно играет и сильно выделяется на фоне остальных пацанов. Так же хорошо сложен разве что один парень из одиннадцатого, но у него совершенно несимпатичное лицо, даже некрасивое, пожалуй. Парни играю на улице, а девок не видно. Значит они занимаются в зале. У меня нет никакого желания спускаться в спортзал, но Сорокину выцепить все-таки хочется. Я не могу проглотить это. Может я и спишу ее поведение на то, что она шизичка, но поговорить с ней хочу.