Книга Мама для дочери босса, страница 59 – Елена Валерьева

— Что она вам пишет? — спросил он.

— Ничего. Пока только звонок.

— Не отвечайте.

Я вскинула брови.

— Вот. Началось.

— Ева.

— Нет. Вы не имеете права.

— Я пытаюсь защитить.

— Всех, кроме тех, кто не просил!

— Вас я тоже не просил впускать в нашу жизнь так глубоко!

Тишина рухнула резко, как стекло. Мы оба замерли.

Потому что он сказал правду. Страшную. Голую. И оттого особенно больную.

Я почувствовала, как внутри всё обрывается.

— Понятно, — тихо сказала я.

Он сразу понял, что ударил не туда. Я увидела это по лицу, по тому, как резко поменялся взгляд.

— Ева, я не это…

— Нет. Именно это.

— Вы прекрасно знаете, что я…

— Что? — перебила я. — Что я удобный случайный фактор? Человек на подхвате? Эмоциональная прокладка между вами и ребёнком, пока вы не разберётесь с прошлым?

— Нет!

— Тогда что?

Он шагнул ко мне. Резко. Отчаянно.

— Тогда то, что вы стали значить слишком много. Слишком быстро. И я, чёрт возьми, не понимаю, что с этим делать!

Вот.

Всё.

Он сказал это. В коридоре, ночью, в доме, где за дверью спал ребёнок. Мужчина, который так долго прятал всё за контролем, только что признал вслух то, что мы оба обходили кругами.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Арсений… — выдохнула я.

— Нет. Не сейчас.

Он отступил на шаг, провёл рукой по волосам. Лицо снова стало жёстким, будто он в панике натягивал обратно привычную броню.

— Идите спать, Ева.

— А вы?

— А я попробую вспомнить, как жить с тем, что только что сказал.

И ушёл.

А я ещё долго стояла в коридоре, не чувствуя ног. Потому что после таких признаний нельзя просто спокойно разойтись по комнатам. Но мы разошлись. И именно это было самым невыносимым.

Глава 32

Глава 32

Я не спала. Вообще.

Лежала в гостевой комнате и смотрела в потолок так, будто он должен был дать ответы. Не дал. В голове по кругу ходили его слова: «Вы стали значить слишком много». Проклятая фраза. Нужная. Ненужная. Опасная. Слишком честная.

К утру я была в состоянии, когда человек ещё функционирует, но уже внутренне слегка умер. Поэтому, когда в дверь тихо постучали, я даже не удивилась.

На пороге стояла Майя. В пижаме с лисами, растрёпанная, с игрушкой под мышкой и выражением лица человека, который давно всё решил за взрослых.

— Можно к тебе? — спросила она.

— Конечно.

Она забралась ко мне на кровать, устроилась рядом и очень серьёзно посмотрела в лицо.

— Ты плакала?

Я моргнула.

— Нет.

— Врёшь.

— Это у вас семейное — так сразу вскрывать людей?

— Ага.

Я усмехнулась.

— Почему не спишь?

— Проснулась. Ты шумно думаешь.

— Это вообще как?

— Не знаю. Просто чувствую.

Она прижалась щекой к моему плечу.

— Ты поругалась с папой?

Я замерла. Ну конечно. Ничего не скроешь.

— Немного.

— Из-за меня?

— Нет.

— Из-за мамы?

Я тяжело выдохнула.

— Частично.

Она помолчала. Потом спросила:

— А ты уйдёшь?

Вот. Опять. И каждый раз этот вопрос режет всё глубже.

— Я пока здесь.

— Это не ответ.

— Для сегодняшнего утра — ответ.

— Мне не нравится.

— Мне тоже.

Она вдруг подняла голову и очень серьёзно сказала:

— Тогда не будь как все взрослые.

Я прикрыла глаза.

— Майя…

— Нет, правда. Все взрослые говорят половинки. А потом делают больно целиком.

На этом месте у меня окончательно сжалось сердце. Я обняла её крепко, не думая о рамках, дистанции и правильности. Просто потому что иначе нельзя.