Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 29 – Анна Измайлова

— Я хотела, чтобы он… — Я замолчала.

— Вера, он спросил разрешения перед поцелуем?

Я подняла глаза.

— Да.

— Ну вот.

— Что «ну вот»?

— Этот мужчина может быть наглым, самоуверенным павлином с прессом, но он не мудак.

Я молчала.

Потому что если бы Артем был мудаком, его можно было просто ненавидеть, уверенно, без внутренних споров.

Но, с Артемом все время что-то мешало.

То он бесил, то смешил. То защищал, то отпускал.

И в итоге поцеловал меня так, что я забыла, как меня зовут.

— Я не хочу в него влюбляться, — сказала я тихо.

Лера посмотрела на меня без улыбки.

— А чтобы влюбиться, надо обязательно этого хотеть? Всегда же получается случайно.

* * *

Домой я вернулась раньше Артема.

После туалетной паузы я еще двадцать минут изображала социально активного человека, улыбалась каким-то людям, отвечала Марине Павловне, что «да, все прошло прекрасно», и делала вид, что мое сердце не находится в состоянии чрезвычайной ситуации.

Артем в зале больше не появился, я проверяла.

Когда я открыла дверь нашего блока, внутри было темно и тихо. Настолько тихо, что я впервые за несколько дней почувствовала, как сильно устала.

Я сняла туфли прямо в прихожей, платье вдруг стало слишком тесным. Прошла в комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Ну все.

Вечер закончился.

Сейчас я сниму платье, умоюсь, надену страшный коричневый халат, превращусь обратно в нормальную Веру Ланскую и забуду, как рука Артема лежала на моей талии.

План был отличный, почти научно безупречный. Он провалился через три минуты, когда я попыталась расстегнуть молнию на платье.

Молния заела на спине.

Я дернула раз. Второй. Третий. Молния не сдвинулась.

— Серьезно? — прошипела я.

Попробовала изогнуться перед зеркалом, ухватить бегунок пальцами, потянуть вниз. Ничего. Только чуть не вывихнула плечо.

Взяла телефон и написала Лере.

Я:

Ты еще на вечеринке?

Ответ пришел почти сразу.

Лера:

Да. Смотрю, как Алиса изображает достоинство после публичного уничтожения. Что?

Я:

Молния заела. Я не могу снять платье.

Лера:

АХАХАХАХАХАХАХА

Я:

Я тебя ненавижу.

Лера:

Позови Воронцова.

Я уставилась на экран.

Я:

Ты ненормальная?

Лера:

Детка, жизнь сама пишет тебе эротическую комедию. Не сопротивляйся.

Я:

Я лучше умру в платье.

Лера:

Тогда красиво ляг на кровать и жди. Твой принц тебя спасет.

Бросила телефон на кровать.

Нет.

Ни за что.

Я не позову Артема расстегивать мне платье после того, как он поцеловал меня так, что у меня до сих пор в голове белый шум.

Это не просто плохая идея, пожарная тревога, облитая бензином.

Решила снова попробовать, повернулась к зеркалу, завела руку назад, дернула молнию и вдруг услышала, как входная дверь открылась.

Я застыла.

Шаги в прихожей тяжелые, медленные.

Потом глухой удар, будто сумку бросили на пол.

И тихое:

— Черт.

Голос Артема, не веселый. Больной.

Я нахмурилась и совершенно забыла про молнию.

Открыла дверь, выглянула.

Артем стоял в прихожей, опираясь одной рукой о тумбу. Пиджака на нем уже не было, рубашка расстегнута у воротника, один рукав наполовину стянут. Лицо бледное, челюсть сжата.

Правое плечо он держал так, будто оно принадлежало кому-то другому и доставляло ему огромные неудобства.

— Что случилось? — спросила я.

Он поднял глаза и, кажется, только сейчас понял, что я стою в дверях.