Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 31 – Анна Измайлова

Он хмыкнул.

— Сиди ровно.

— Я стараюсь.

Взяла охлаждающий гель.

— Будет холодно.

Он ничего не ответил. Я выдавила гель на пальцы и только потом поняла, что сейчас буду касаться его голой кожи.

Артем резко втянул воздух.

— Больно? — спросила я.

— Холодно.

— Врешь?

— Нет.

Я начала распределять гель по синяку осторожными круговыми движениями. Кожа под пальцами была горячая, плотная. Мышцы напрягались при каждом моем касании, хотя он пытался сидеть спокойно.

Пыталась себя убедить, что это только медицинская манипуляция и пациент должен быть для меня не интересен как мужчина, но моя рука все равно дрогнула, когда я провела пальцами чуть ниже, к верхней части груди, где покраснение уходило под ключицу.

Артем тихо выдохнул.

— Больно? — повторила я, уже тише.

— Нет.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня с таким голодом, что у меня в животе все скрутилось.

— Тогда почему ты так дышишь? — спросила я.

Вопрос вырвался сам, Артем опустил взгляд на мои пальцы, лежащие на его коже, потом снова посмотрел мне в глаза.

— А ты правда хочешь ответ?

— Я обрабатываю травму.

— Знаю.

— Тогда сиди спокойно.

— Пытаюсь.

Я снова опустила взгляд на плечо и продолжила втирать гель, но каждое движение почему-то становилось интимнее предыдущего.

Мои пальцы скользили по его коже, по горячей линии мышцы, обходили синяк, задерживались там, где нужно было распределить средство ровнее. Я чувствовала, как он напрягается под рукой. Как сдерживается. Как у него сбивается дыхание каждый раз, когда мое запястье случайно касается его груди.

Я тоже уже не дышала нормально.

На кухне было тихо, только холодильник тихо гудел и где-то за окном шумел ветер.

— Вер…

От этого сокращенного имени у меня мурашки прошли по рукам.

Я замерла.

— Что?

Голос стал ниже.

— Либо заканчивай… либо перестань так меня трогать.

Пальцы застыли на его коже.

От его хриплого голоса у меня тело вспыхнуло, как спичка.

— Оу… — начала я и замолчала.

Я отдернула руку.

— Прости.

— Вера.

— Нет, все нормально. Я просто… сейчас бинт.

Я отвернулась к столу слишком резко, схватила эластичный бинт и начала разворачивать его дрожащими пальцами.

Дура.

Какая же дура.

— Посмотри на меня, — сказал он.

— Не надо.

— Вера.

— Я сказала не надо.

Он замолчал. Вернулась к нему с бинтом.

— Руку чуть вперед.

Он послушался.

Я начала фиксировать плечо.

Теперь касаний должно было стать меньше.

Теоретически.

На практике мне пришлось наклониться ближе, провести бинт за его спиной, потом через грудь, потом снова вокруг плеча. Каждый виток — как новая пытка.

Я чувствовала тепло его тела через тонкую ткань бинта.

Его дыхание у виска. То, как он старается не двигаться. То, как я стараюсь не замечать, что стою почти между его коленями.

— Ты ушел, — сказала я вдруг.

Руки продолжали работать сами, Артем молчал секунду.

— С вечеринки?

— Да.

— Ушел.

— Почему?

— Надо было.

— После такого люди обычно что-то говорят.

— Что именно?

— Не знаю. «Это было для вида». «Не принимай близко к сердцу». «Прости, если переборщил». Что-нибудь.

— А ты хотела это услышать?

Я затянула бинт чуть сильнее.

Он дернулся.

— Больно?

— Терпимо.

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Тогда не задавай вопросы, на которые сама не хочешь знать ответ.

— Ты ушел, — повторила я тише. — И я стояла там как идиотка.