Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 48 – Анна Измайлова

— А если я понимаю?

— Правда?

— Да.

— Тогда скажи.

Он открыл рот, но так и не сказал. Я увидела, как он остановился.

— Вот видишь, — сказала я. — Ты тоже не понимаешь.

— Вера…

— Мне нужно домой.

— Я провожу.

— Не надо.

— Я провожу.

— Артем, я сказала — не надо.

Он остановился, пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся следом.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине его взгляд и впервые мне не хотелось, чтобы он смотрел.

* * *

Следующие два дня мы жили просто как соседи.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо.

— Плечо как?

— Нормально.

— Врешь?

— Терпимо.

— Я ненавижу это слово.

— Помню.

И все.

Никаких рук на талии или взглядов, от которых у меня пересыхало во рту.

Артем не давил, не шутил.

Он стал таким аккуратным, что мне хотелось врезать ему за это, потому что я скучала по его наглости, шуму и дурацким запискам на йогуртах.

Но сама я тоже молчала. Грдость — мерзкая штука.

* * *

На третий день был важный матч, полуфинал университетской лиги. Марина Павловна написала мне дважды, но я не ответила.

Лера позвонила вечером.

— Ты идешь?

— Куда?

— Не делай вид, что ты тупая.

— На матч? Нет.

— Вера.

— Что?

— Он будет ждать тебя.

Я закрыла ноутбук.

— Не будет.

— Будет.

— У него матч, ему есть чем заняться.

— Девочка, этот мужик может одновременно забивать шайбы и искать тебя на трибунах. Не недооценивай спортивную многозадачность.

— Лера.

— Ты не обязана идти, если не хочешь. Но если хочешь и не идешь только потому, что гордая, то ты дура.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Я сбросила вызов, потом десять минут смотрела на закрытый ноутбук.

И все же встала, переоделась, накрасила ресницы.

Стерла. Накрасила снова.

Психанула, надела обычный свитер и джинсы, взяла куртку и вышла.

Я шла на матч не из-за Артема.

Конечно. Сколько я себя ни пыталась убедить, что я иду туда просто так, поддержать команду, все равно получалось в итоге, что я дура.

Лера была права.

Трибуны почти полные, музыка, крики, флаги, барабаны. Я проскользнула на свое место сбоку, подальше от самых громких.

Команды уже разминались, Артем был на льду.

Черная форма. Номер семь.

Шлем. Клюшка.

Движения резкие, быстрые, красивые, я увидела, как он развернулся, сделал круг, отдал пас Дэну, потом поднял голову.

И нашел меня.

Сразу.

Не знаю как, но нашел.

На расстоянии, сквозь шум, людей, лед, свет.

Наши взгляды встретились.

Он замер всего на секунду.

Потом очень медленно поднял клюшку в приветствии.

И у меня горло сжалось, но я не помахала и не улыбнулась.

Только кивнула.

Матч был жестким с первых минут.

Соперники играли грубо, быстро, с постоянным давлением. Артема толкали к борту дважды. Один раз так, что я вскочила с места раньше, чем поняла, что делаю.

— Да вставай же, — прошептала я.

Он встал, медленно, повел плечом.

Я сжала пальцы до боли, Дэн подъехал к нему, что-то сказал. Артем отмахнулся.

Разумеется.

Идиот.

Во втором периоде счет был равный. Трибуны гудели. Я уже не делала вид, что просто наблюдаю. Я следила за Артемом каждую секунду.

Он стал осторожнее с правым плечом. Потом был момент, после которого я едва не спустилась вниз сама.

Соперник ударил его у борта плечом в плечо, Артем резко согнулся. Он выпрямился, челюсть сжата, глаза злые и продолжил играть.