Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 50 – Анна Измайлова

Артем стоял в нескольких шагах, влажный после матча, уставший и с больным плечом.

Зато с очередной победой за спиной.

— Вера, — сказал он.

— Не надо.

— Надо.

— Что именно? Объяснять, что Алиса все переврала? Что ты не используешь меня? Что я не удобная часть твоего нового образа?

Он стиснул челюсть.

— Ты не удобная.

Я усмехнулась.

— Нет. Слушай.

Он подошел ближе, я отступила.

— Я не молчал потому, что она права. Я молчал потому, что она посторонний человек, зачем ей говорить о нас?

— Что?

— Тебя. Меня. То, что происходит.

— А что происходит?

Вопрос вырвался резко, Артем провел рукой по мокрым волосам.

— Я не знаю, как это назвать.

— Удобно.

— Да, черт, неудобно! — Он впервые повысил голос, не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнула. Тут же выдохнул и уже тише добавил: — Прости. Не хотел.

— Вот видишь. Ты не знаешь. Я не знаю. Зато все вокруг знают за нас.

— Мне плевать на всех вокруг.

— А мне нет! — Я шагнула к нему сама. — Мне не плевать, потому что меня уже однажды убедили, что я просто удобная. Понятная. Спокойная. Та, с которой можно быть, пока не появится кто-то ярче. И я не хочу снова стоять рядом и думать, настоящая я или временная декорация.

— Ты не декорация.

— Тогда кто я?

Он промолчал.

— Вот именно.

Я развернулась, он схватил меня за руку.

— Вера.

— Отпусти.

Он сразу отпустил.

— Прости, — сказал он хрипло. — Просто не уходи так.

— Как?

— Думая, что ты для меня временная.

— А что мне думать?

Он сделал шаг ближе.

— Думай, что я идиот, который боится сказать не то.

— Ты всегда говоришь не то.

— Знаю.

— И делаешь не то.

— Тоже знаю.

— И целуешь меня перед всеми, а потом уходишь.

— Потому что хотел тебя...

Я замолчала, воздух в коридоре стал плотным.

Артем подошел еще ближе.

— Я ушел, потому что если бы остался, то забыл бы, что вокруг люди. Сегодня, когда увидел тебя на трибуне, чуть не пропустил шайбу. Когда тот экономист стоял рядом с тобой, мне хотелось его ударить. Когда Саша улыбается тебе, я понимаю, что он лучше меня во всем, кроме одного.

— В чем?

Он смотрел на меня, глаза темные, голос низкий.

— Он не сходит от тебя с ума.

Сердце остановилось, потом ударило снова.

— Артем…

— Я не знаю, как правильно, Вера. Я умею играть. Умею терпеть боль. Умею делать вид, что мне все легко. Но с тобой не получается. Ты смотришь и я забываю, что хотел сказать. Ты злишься и мне хочется смеяться и целовать тебя одновременно. Ты уходишь и мне плохо физически.

У меня задрожали губы.

Я ненавидела это.

Ненавидела, что он говорил именно то, что я больше всего боялась услышать.

Потому что теперь придется верить или бежать.

— Это признание? — спросила я еле слышно.

Он усмехнулся.

— Если да, я проиграл спор.

— Тебя это волнует?

— Сейчас? Нет.

Он протянул руку, но остановил пальцы у моего лица.

— Можно?

Я закрыла глаза и кивнула.

Его ладонь легла на мою щеку. Горячая. Дрожащая.

Я открыла глаза и увидела, что он правда еле держится, будто боится сделать лишнее движение.

Слезы обожгли глаза. Я толкнула его ладонью в грудь.

— Ты ужасно говоришь красивые вещи.

— Я хоккеист. У меня словарный запас травмирован.

Я почти рассмеялась, а потом он поцеловал меня.

Он целовал меня так, будто последние дни были натянутой струной, которая наконец лопнула. Горячо, жадно, неровно. Его здоровая рука легла мне на талию, притянула ближе, но тут же ослабла, будто он боялся меня напугать излишним напором.