Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 63 – Анна Измайлова

Вот теперь все встало на свои места. Это был тот Артем, которого я боялась встретить с первого дня.

Красивый, наглый, привыкший выбирать «нормальных», а не «симпатичных заучек».

И, может быть, все, что случилось потом, было просто исключением, которое закончится, как только ему снова предложат нормальную жизнь.

Нормальную девушку, карьеру.

— Я пойду, — сказала я.

Саша нахмурился.

— Тебя проводить?

— Нет.

— Вера, ты очень бледная. Если понадобится помощь — звони.

Я кивнула и ушла, на улице было сыро и холодно, ветер бил в лицо, но я почти ничего не чувствовала, телефон вибрировал без остановки.

Лера. Марина Павловна. Неизвестные чаты. И Артем.

Я не открывала, потому что если услышу его голос, могу поверить, а я больше не хотела быть дурой. Дома его не было. Вошла в блок, закрыла дверь и несколько секунд просто стояла в прихожей.

На крючке висела его куртка. На столе моя синяя кружка, которую он, видимо, вымыл после утра. На холодильнике старая наклейка на йогурте: «Одинокий. Требует любви».

Я сорвала ее и сжала в кулаке.

Глупая бумажка. Глупая я. Прошла в комнату и начала складывать его вещи, которые каким-то образом оказались у меня.

Футболка. Худи, которое он вчера не забрал? Нет, он забрал. Но на стуле висела другая его толстовка — та, которую он дал мне еще после тренировки.

Шоколадка, бинт, его зарядка. Я сложила их в пакет и вынесла на кухню, поставила на стол и только тогда дверь открылась.

Артем вошел резко, будто бежал. Без куртки, в худи команды, волосы растрепаны ветром, лицо напряженное до предела.

Увидел меня и остановился.

— Вера.

Я стояла у стола, между нами пакет с его вещами, он посмотрел на пакет и все понял.

— Нет, — сказал он.

— Что нет?

— Не так.

Я усмехнулась.

— А как?

— Дай мне объяснить.

— Конечно. Сейчас будет часть, где я «не так поняла».

Он шагнул вперед.

— Видео старое.

— Я знаю.

— Это было до тебя.

— Я знаю.

— Я сказал это как идиот. Да. Как полный придурок. Я тогда вообще не думал, что говорю.

— Как удобно.

— Да что ты заладила "удобно, удобно"!

Впервые за все время я услышала в его голосе не контроль и сдержанность, а настоящую злость.

Он тут же сжал челюсть, будто пожалел, но слова уже ударили, я выпрямилась.

— Прекрасно. Теперь я еще и заладила.

— Я не это имел в виду.

— А что? Что я должна спокойно проглотить видео, где ты смеешься над такими, как я?

— Я не смеялся над тобой!

— Только потому что меня тогда рядом не было.

— Вера.

— Нет. Ты сказал идеально. Отличница удобная, домашку сделает и график составит. Главное — не перепутать с девушкой.

Он побледнел.

— Не повторяй.

— Почему? Неприятно слышать собственные слова?

— Потому что я хочу себе морду разбить за них!

Тишина, я замерла. Он дышал тяжело.

Плечо дрожало от напряжения.

— Я был идиотом, — сказал он глухо. — Самодовольным, пустым, злым. Говорил чушь, потому что так было проще. Все ржали — я ржал громче. Все ждали, что Воронцов скажет что-то наглое, — я говорил. Это не оправдание. Это просто правда.

— А сейчас ты другой?

Он посмотрел на меня.

— С тобой — да.

Я рассмеялась..

— Вот именно. Со мной ты другой. Для меня отдельная версия? Специальный режим? А потом Канада, новая команда, новые девушки, новая жизнь — и что? Вернется базовая комплектация?

— Ты правда так думаешь?