Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 75 – Анна Измайлова

— Что?

— Что ты меня любишь.

Артем Воронцов, капитан команды, красавчик, от которого когда-то пищала половина кампуса. Мужчина, который умел быть невыносимым, ревнивым, упрямым, и до невозможности нежным.

Стоит передо мной в пустой раздевалке после победы и просит от меня признания.

— Я люблю тебя.

Он закрыл глаза.

— Еще.

Я улыбнулась.

— Обнаглел.

— Да.

— Я люблю тебя, Артем Воронцов.

Он выдохнул и прижался лбом к моему лбу.

— Я тоже люблю тебя. Так сильно, что иногда мне хочется попросить у тренера замену просто потому, что ты на трибуне.

— Это не спортивно.

— Вообще.

— И опасно для результата.

— Сегодня помогло.

— Ты отдал пас.

— Потому что услышал твой голос в голове.

— Что я сказала?

Он улыбнулся.

— «Идиот».

Я рассмеялась, осторожно обвила его здоровое плечо, второй рукой уперлась ему в грудь. Дверь раздевалки вдруг дернули снаружи.

— Занято! — рявкнул Артем, не отрываясь от меня.

За дверью раздался голос Дэна:

— Я просто проверяю, живы ли вы и не требуется ли медицинский надзор!

Я прижалась лбом к груди Артема и застонала:

— Побей его.

— После пресс-конференции.

— У вас пресс-конференция?

— У нас фотосессия, интервью, тренер, врач и Дэн с медведем.

— Насыщенно.

— А потом ты едешь со мной домой.

Я подняла голову.

— Домой?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Да. На нашу кухню. Где ты снова заставишь меня мазать плечо, ругаться с врачом и есть нормальный ужин. А потом, если захочешь, я буду целовать тебя на диване и мешать писать тезисы.

— Ты всегда мешаешь писать тезисы.

— Это часть моего обаяния.

— Это часть твоего вредительства.

— Привыкай.

Я улыбнулась.

— Уже.

Он коснулся губами моего лба.

— Я тоже.

* * *

Фотографии после финала вышли ужасно красивыми.

Марина Павловна была в восторге.

На одной Артем стоял с кубком, команда орала вокруг.

На другой я поправляла ему ворот худи, потому что он, конечно, накинул его криво, а он смотрел вниз на мои руки.

На третьей мы смеялись.

Подпись Марина Павловна сделала неожиданно нормальную, не желтушную:

«Победа — это не только счет на табло. Иногда это те, кто ждет тебя у борта».

После интервью, поздравлений, тренера, врача и Дэна, который все-таки вручил Артему медведя с самодельной медалью из фольги, мы вернулись в общежитие почти ночью.

На нашей кухне было темно.

Тихо.

Артем включил маленькую подсветку под шкафчиками.

Я сняла его худи и повесила на стул. Мы стояли на кухне, и мне вдруг стало смешно.

— Чего улыбаешься? — спросил он.

— Помнишь первый день?

— Пельмени?

— И я с биохимией.

— Ты была страшная.

— А ты был без футболки.

— Тебя это потрясло.

— Меня это возмутило.

— Тебя это потрясло и возмутило.

Он подошел ближе, положил руки мне на талию.

— А потом ты съела семь пельменей.

— В научных целях. И ты сразу начал меня ненавидеть.

— Нет, — сказал он тихо.

Я подняла глаза.

— Что нет?

— Я тогда еще не понял. Но, кажется, именно в тот день я впервые захотел, чтобы кто-то остался со мной рядом.

Горло сжалось.

— Ты предложил мне пельмени.

— Мой максимум романтики на тот момент.

Я улыбнулась.

— А я тогда подумала, что ты самое большое бедствие в моей жизни.

— И?

— Не ошиблась.

Он рассмеялся, но тут же притянул меня ближе.

— Повтори, — попросил он.

— Нет.

— Вера.

— Ты сегодня уже получил два признания в раздевалке.