Книга Материнская плата, страница 30 – Софа Вернер

Мира

Что такое думскроллинг^[9] я вместе с прежним миром узнала ещё в двадцать втором году, но только в тридцатых федерация здравоохранения признала его симптомом психоза. Это позволяло получить электронную справку для больничного. После объявления, что за взломом стояли не люди, утром я получила девять таких «больничных» в личные сообщения, когда смогла буквально на пять минут вернуть себе доступ в сеть через ноутбук.

«Всю ночь думскролила, ссори, я сегодня в ауте. Потом пришлю справку», – написала даже Марго, которая никогда раньше не подводила. Экран от бездействия погас, и моя уродливая гримаса отразилась во внезапно потемневшем устройстве. Очередной интернет-ключ, купленный за бешеные деньги в приложении вторичной продажи, опять закончился.

Я решила записать произошедшее – пусть и оффлайн, в устаревшую программу для заметок. Текст без читателя тоже текст.

Множество трагедий партия лаконично называла «день». И я закрепила в памяти события – объединила вчера, позавчера и то, что случилась накануне в один долгий нескончаемый день. Всё плохое начиналось подобным образом: сегодня ты читаешь новость о неизвестном заболевании в Китае, завтра видишь, что девушку задержали в аэропорту Парижа с признаками той же болезни, а послезавтра вся страна на постоянно продлеваемом карантине, а люди умирают.

Такая же ситуация случилась в ядерный кризис. Я помнила, что в детстве 26 апреля было просто днем, в который кто-то вспоминал Чернобыльскую трагедию. А теперь – это красно-партийный, памятный, торжественный, объединённый множественными смертями ДЕНЬ, который нельзя забывать.

Федерация отчаянно напоминала нам, как важно вливать Гелий-3 в каждую сферу жизни, ведь любой ядерный ресурс, кроме него, запрещен, а неядерные уже давно исчерпаны. Атом из прошлого использовался как оружие – и был смертельным, перекраивающим границы стран из-за своего негативного влияния. Ростов, как транслирует партия, стал финальным предупреждением человечеству – даже вне оружия радиация убивала без разбору, попросту вытравливая людей, как бы те ни сопротивлялись новому правительству и К-3.

Я гордилась тем, что атом усмирили уральцы, но это случилось только в двадцать седьмом. Какое-то время я пыталась построить карьеру в Москве, и, когда случился ядерный кризис, я смогла выбраться только потому, что кольцо огня смыкалось на МКАД (жить внутри которого денег у меня не было).

Сейчас Урал – главный центр внедрения Гелий-3 во всей Федерации. По сути, столица технологий – здесь придумали цепи новой электроэнергии и собирали машины не хуже заграничных. Я подняла голову и оглянулась – Нелли со спокойным лицом готовила завтрак. Мне хотелось каждый час проверять, не взломали ли её.

Я вернулась к тексту, который не смогла бы переложить на нейро-озвучку и запустить в личный блог. Потому не рассчитывала на обратную связь, хотя плотно прикипела к ней за долгие годы. Даже если я бы как-то распространила этот текст, вновь купив ключ для взлома и входа в сеть, вряд ли меня бы кто-то услышал: от ужаса люди просто кричали, как кричали при каждом страшном событии. Я кричать давно устала.

Люди кричали под окнами, кричали в домовых чатах, кричали в магазинах техники. Разное кричали, но я старалась морально остаться на стороне партии: во взломе они не могут быть виноваты, это очевидно вражеские силы извне. Особенно те, кто намерен «освободить» отравленный Ростов или другой отделившийся южный регион. Сами машины, похоже, выбирали сумасшествие. Такого выбора не было даже у людей.