Книга Материнская плата, страница 31 – Софа Вернер

За гранью хаоса, в котором я полоскалась с ночи, Нелли и Криса на другом краю стола безмятежно завтракали. Кухня была удалена от плотно закрытой двери и завешена шторами. Я постаралась сымитировать изоляцию и безопасность.

Мы, как мне и хотелось, обманчиво отрезали себя от внешнего мира. Теперь в квартире было тепло, темно, сухо и безопасно. Маленький светильник в форме звёздочки освещал тарелку с оленёнком, из которой Криса под чутким присмотром самостоятельно скребла свою овсянку с кусочками клубники. Идеально мелкие кубики, потому что нарезала Нелли. Если бы это делала я, ягода бы лежала таким же месивом, как и овсянка.

Уставшим глазам было недостаточно яркости, и всё же я любила этот светильник. Он был мягкий, как сквиш, и зажигался от нажатия. Иногда я боялась переусердствовать и смять внутренний выключатель.

От бессонной ночи мысли спутались. Алина взбесила меня до такой степени, что я проворочалась пару часов, а потом поднялась и пошла работать. Рядом же в спящем режиме стояла Нелли, прислонённая к стене. Она составляла мне молчаливую компанию – с ней было спокойнее и лучше. Как я могу её утилизировать, деактивировать, осудить или выкинуть?

У нас с Алиной разлад произошёл давно, ещё в 2026 – она служила далеко, у китайского моря, а я пыталась стать блогершей через очень творческую и употреблявшую тусовку. Теперь мы обе выстроили свою жизнь примерно так, как хотели: она служила в ликвидации на руководящем посту. Сотни людей в опергруппах, большое напряжение и, как-никак, назревающая катастрофа, за которую у неё был большой шанс получить дачу и медаль. А я… почти дожила до сорока пяти: если суммировать все мои попытки уничтожить себя, это большое достижение. Люди в моём возрасте красиво откатывались обратно и снова начинали допускать ошибки, потому что молодость у нас отняли катаклизмы.

Криса шумно елозила пластиком по пластику, стараясь впечатлить Нелли тщательностью. Пластиковая посуда – это плохо, но она до сих пор оставалась очень дешёвой.

Когда я кормила её сама, каша была размазана и по мне, и по ней, и по столу. Нелли же – незапятнанная, свежая, всегда бодрая, потому что спать ей не нужно. Сама Криса в аккуратном многоразовом нагруднике молчала и ела. Чудесный, понимающий, воспитанный, умный ребёнок… Только пока не лезла я.

От дырки на колене домашних штанов стало вдруг не по себе. И футболка с растянутым воротом на мне старая, с огромным пятном на груди. Я носила её до сих пор и любила, хотя она давно пришла в негодность. Но она из Глории, а этот бренд уже восемь лет как ушёл на европейский рынок. Другую такую теперь было не купить.

Светильник медленно погас, а Нелли сразу подняла его и осторожно сжала. Это не та сила, которую ожидаешь от машины с бесконечной выносливостью. Я засмотрелась на методичные, выверенные движения и попыталась догадаться, о чём сейчас думала Нелли и думала ли вообще. Вдруг Алина права, и она помышляла лишь о том, как порезать нас с Крисой в наказание за эксплуатацию? Притом ровными кубиками.

Я вернула себя в реальность: машины не способны мыслить и чувствовать. Они анализировали и делали выводы, а ещё прекрасно слушали команды и всегда старались угодить человеку.

— Нелли? – Мне потребовалось услышать её спокойный голос. – Можешь включить small talk?