Книга Славгород, страница 121 – Софа Вернер

— Я что-то перераспределю обратно в закупку. – Ей стыдно все принимать себе и отдавать на благотворительность, хоть Герасим и щедр – всегда такой. Последнюю куртку отдает детям найденным, дурак. Поля задумчиво останавливает пересчет на пятитысячной бумажке огненного цвета. – Откуда у них такие деньги? И что они попросили?

— Все тебе расскажи. – Сима присаживается на старый тканевый диван, и тот громко скрипит прохудившимися пружинами. Отворачивается от сурового женского взгляда, ей-то врать как? Выдерживает всего минуту тихое осуждающее шуршание денег. – Поль, ну какая тебе разница откуда? Дотации пришли какие-то. Взятка туда, взятка сюда, вот и дошло до Корсака. Ему нужна была бумага и растворители для печатающих головок. Мы – кроты – света белого не видели уже дня три, может, случилось что…

Герасим заведует полузаконной свалкой-складом на отшибе города. Конечно, для провизии есть свои амбары со стороны возделанных полей и Топи – там, ближе к природе, далеко отсюда. А Стая же приютилась за промышленным районом в ангарах-бараках, доверху заваленных всяким. Тыща-и-одна-хрень – так Герасим называет свой укоренившийся в нищем городе бизнес. Между высоченными полками с разнообразными припасами скачут прикормленные соратники – почти все, конечно, Стайные. Такое богатство можно доверить только проверенным, но если что, то и карает за кражи Герасим строго.

Когда деньги посчитаны и разделены между нуждами, Поля садится за планы и письменно их заверяет. Часть средств выделяет на финансирование больницы и подвала «Новой волны», чтобы у врачей была возможность продолжать действовать за спиной у власти и помогать безвозмездно. Часть средств откладывает на закупки, часть – на нужды склада и работников, и последнюю, меньшую – сует в долгий сейф-резерв на «черный день». Раньше эти деньги помещались в платке, заколотом булавочкой, но сейчас стопки купюр уже не влезают в ящик.

— Долго же они не трогают нас… – она закрывает ящик на ключ, который прячет под широкую лямку бюстгальтера. – Поэтому ни в чем им не отказываешь?

— Так уж вышло! – Сима разводит руками. – Нас же, вон, к стенке прижали. У кого деньги есть, тот и командует парадом. Захотят – нового Герасима себе с Большой земли привезут, а меня пристрелят.

— Ох и подхалим ты, Волков, – Поля снисходительно ему улыбается, прощает эту попытку бороться за каждый сантиметр теплого одеяла.

— Иллька – ну хорошая девка, я не спорю. Дурноватая, в подонка-отца своего, потому и решила не подстраиваться. Хотя подстраиваться не лучше. У каждого путь свой. Но я к чему: надо было у Корсака все деньги, у падлы лисьей, выжать. Я ему и масло для смазки оружия, и дымные шашки, и даже новые шланги для воды, и стеклотару пустую, прямо по списку…

Поля призадумывается. Она стоит у узкого прорубленного окна, отвернувшись от двери. Сима упирается лицом в ладони, смаргивая старательно усталость.

— А ты не думал, на хрена им это все нужно? – раздается из коридорной темноты. Кто-то прилегает плечом к покосившемуся косяку расслоившейся двери.

За спиной у них граница (подкопанная, конечно, какая Сима собака, если за забором будет без дырки сидеть?), и в лапах – какая-никакая власть над самыми отъявленными мудаками города. Потому-то Ильяна и приходит сюда – в который раз. Но теперь не за помощью, а с новостями. Теми, ради которых Корсак и выкупил всю бумагу, наверное.