Книга Славгород, страница 51 – Софа Вернер

— Их же привозят, – сдавленно отзывается Гриша, спотыкаясь о каменистое разветвление дорожки. «Ландшафт не порть», поучил бы ее Лавр.

— Наивно. Прям в твоем стиле.

Илля не насмехается над ней, скорее уже обыденно подмечает особенности. И хоть слова отчасти грубы – Гриша в ответ обессиленно улыбается. От бодрой ходьбы у нее нехило сбивается дыхание, но в порыве привычного стыда приходится сдерживаться, и обе они молчат. Ильяна – лишь бы не ляпнуть лишнего, не обидеть своей горячностью, а Гриша – лишь бы не признаваться вслух, что могильная плита все сильнее давит ее к земле.

— Ах, никакой помощи мы тут не ждем! – Высокий мужчина с белыми как снег волосами разводит руками на пороге маленького оазиса, битком набитого зеленью в пределах стеклянно-деревянного каркаса. – Все сами, все сами. И полагаться, девочка моя, нужно только на себя.

В словах Лавра Гриша слышит отголоски горделивости подруги, и теперь понимает, откуда в ней такие самодовольные мысли. Водолазка плотно закрывает его горло – обычно навам больно от такого давления на жабры. Ильяна знает, как он не любит показывать свои шрамы зашитых жабр, по крайней мере – думает, что знает. Гриша так на него таращится – на вытянутого, моложавого, холодного, – что приходится пнуть ее локтем, лишь бы не позорила.

Гриша избегает прямого зрительного контакта с Лавром: она наблюдательна, решительна и крепко стоит на своем месте, но по глазам потускневшим видно, как ей не хватает сил смириться с бесконтрольным миром вокруг. Осуждать ее Цветков не в силах – самому пришлось дистанцироваться от безумия, творящегося в городе по вине чьих-то (не показывает пальцем) напыщенных и жадных отцов.

— Я знала, что найду тебя здесь! – Илля наконец радостно улыбается и делает несколько медленных, усталых шагов навстречу доброму другу, временами в особо тяжелые дни заменившему ей родителя. Они обнимаются, хотя Лавр редко кого удостаивает такой чести. – Спасибо, что согласился помочь.

Гриша зло зыркает ей в спину. Ильяна намеренно разбудила ее спустя пару часов долгожданной дремы, убедив, что им пора уходить, ведь Стая скоро вернется для расправы. Рыкова повелась на такую дешевую манипуляцию, но только потому, что взволновалась за кошачью хрупкость.

— Я не могу тебе отказать, Илля, но ты же знаешь, как это все опасно… – Он явно беспокоится, что весь заброшенный рынок пустыми глазницами проулков ловит каждое их движение. Гриша и сама оборачивается, навострив уши. И вдруг, действительно уловив какое-то движение в паре метров, молча указывает руками в сторону помещения – «Заходите быстрее».

Прежде чем закрыть за ними дверь, Рыкова еще пару раз оглядывает еле освещенную рассветом улицу. Она не знает, во что Ильяна впуталась сама и впутывает ее, но инстинктивно прогоняет протоколы охраны и защиты по кругу, пока не почувствует себя лучше. Посмотреть, прислушаться, обнюхать: стандартный порядок для собаки.

— Зову – не приходишь, – обиженно цедит Лавр, откладывая секатор. Он разгребает стол перед собой и шуршит мешочками, имитируя занятость. – А тут заявилась, разбудив поздно ночью звонком. Еще и не одна.

Ильяна чуть виновато пожимает плечами и на секунду нервно оборачивается на Гришу. Выглядит она терпимо, но вот что скрывает внутри…