Книга Светлее дня, страница 78 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

Плосконосый поднял с земли небольшой камень и швырнул в сторону крыльца.

— Эй там! Примете усталых путников?!

Услышав в ответ тишину, мужики хищно переглянулись и пошли к избе.

— А я говорил, что тут все дома побросали… – напомнил одноухий.

— Кто же знал, что мор сюда забрался. Я думал он по той стороне идёт, – одноухий показал куда-то за лес.

— Знавал я одного мужика, который тоже много думал, – отвечал одноухий.

— Ну?

— Пока он думал, я его скот угнал.

— Так тебе за то дело ухо отсекли? – хохотнул плосконосый.

Одноухий ударил его локтем в бок.

— Ой! Больно!

Домовой же вернулся в избу.

«Что делать? – думал он. – Эти двое точно залезут внутрь, надо их как-то встретить. Напугать. Отвадить. Ласку или ужа они не испугаются, а вот…»

Домовой посмотрел на раздувшееся тело хозяина.

— Попробуем, да? – спросил он юношу.

В глазах у того проскочил хитрый огонёк.

7

Мужики тем временем подошли к двери. Плосконосый достал топор и постучал обухом.

— Хозя-а-аин, – почти пропел он, – мы заходим!

— Молчит.

— Такой ответ нас устроит, верно?

— Верно.

Они принялись за дверные петли. Щепки летели во все стороны, дверь ходила ходуном. Мужики обливались потом, стараясь разрушить крепкую работу. Когда с петлями было покончено, они стали дёргать дверь за ручку, но та не двигалась.

— Что-то изнутри держит… – сказал одноухий.

— Надо посильнее треснуть!

Они навалились снова – послышался треск дверного косяка.

— Стой! – опомнился одноухий. – Если она изнутри закрыта, значит там кто-то есть…

Мужики отошли от двери и ещё раз осмотрели дом.

— Будь кто живой, давно бы ответили, – сказал плосконосый.

— Может, там бабка глухая живёт.

— И на старуху бывает проруха, – сказал плосконосый, похлопав по ножу.

— Хорош болтать. Толкай!

Они колотили в дверь кулаками, врезались в неё с разбега, одновременно ударяли ногами, пока гвозди, вбитые хозяином, не вырвались из дерева, и дверь не влетела в дом.

— Фух, – одноухий вытер пот грязным рукавом. – Пошли.

В доме было прохладно и темно. Единственным светлым пятном была икона Пантелеимона, стоящая на лавке в пятне света, летящего из волокового окна. Мужики так и замерли на пороге, глядя на неё.

— И чего делать будем? – спросил плосконосый.

— Берём икону и уходим, – сказал, крестясь, одноухий.

Они дошли до образа. Оба не решались взять его грязными руками.

— Ну… – сказал одноухий, – чего ждёшь?

— Тебя жду. Когда ты икону возьмёшь.

— Э-э-э нет, я из прошлого дома сундук упёр, теперь твой черёд.

— Знаешь, а у меня ещё от того телёнка спина не прошла.

— Ничего. Помолишься о здравии, пока нести будешь. Бери давай.

Одноухий толкнул плосконосого к иконе. Тот вытер руки о штаны, затем поглядел на ладони и вытер ещё раз.

— Господи, прости, – сказал он и протянул руки.

— Погоди… – сказал одноухий, – туда смотри!

На лавке сидел мужчина. Руки и ноги его были опухшими и красными и безобразно расхлестались в стороны, будто он был мертвецки пьян. Вокруг головы повязана рубаха, так что лица не разглядеть. Борода и волосы торчат из складок во все стороны, будто ростки картофеля.

— Живой? – с тихим страхом в голосе спросил плосконосый.

— А вот ты и узнай…

Одноухий толкнул к покойнику своего приятеля. Тот чуть не упал к ногам хозяина дома, но удержался, успев выхватить из-за пояса длинный нож.