Книга Светлее дня, страница 83 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Гроза была сильная, – сказал старик.

— Прости, владыка, не расслышал.

— Гроза была, – повторил юноша, на которого опирался старик.

— Была, ага… – кивнул длиннобородый. – И мужик этот икону из пожара вынес, да сам, видать, от огня либо от мора, а может и от всего сразу, погиб. Вот я и подумал: почему бы тут церковь не поставить? История примечательная, и место хорошее – у дороги, рядом с лесом. Мор сейчас по деревням лютует. А тут пример, можно сказать, спасения души, коль тело не всегда спасти удаётся. Что скажешь, владыка?

Старик прищурился и осмотрел двор. Затем молча побрёл вперёд, всё так же держась за юношу. Он обошёл пепелище, пару мгновений постоял возле недавно зарытой ямы.

— Что там? – спросил он младшего.

— Отец.

— На небесах отец, а тут кости его. Перенести их надобно, коли церковь тут будет.

Младший кивнул.

Старик вернулся на прежнее место перед останками дома и замер, глядя куда-то меж горелых брёвен.

— А это кто такой? – спросил он.

— Где? Кто? Никого не вижу! – захлопотал длиннобородый.

— Вон, маленький сидит…

Старик указал пальцем на Домового. Тому стало тесно меж брёвен, точно он снова вырос.

— Никого нет, владыка. Это тебе от солнца мерещится, – решил длиннобородый.

— Мерещится, да, – хитро улыбнулся владыка. – Стройте церковь. Благословляю, – он перекрестил длиннобородого.

— А могу я… – вмешался младший.

— Чего ещё?! – насупился длиннобородый.

— Могу я в стройке помочь? Мы с братом многое понимаем. Отец научил.

— Так тому и быть, – сказал старик.

11

За пару недель построили простенькую клетскую церквушку с двускатной крышей: с востока алтарный прируб, с запада – сруб трапезной. Вместо сарая возвели постройку, где разместились работники. Там же поселились и сыновья прежнего хозяина. На месте клети поставили невысокую колокольню: на четверике восьмерик, на восьмерике – шатёр с луковкой. Эту уединённую башенку и облюбовал Домовой.

Ночью, накануне приезда владыки, у забора появились двое.

— А я тебе говорю, не были мы тут.

— Тут заложный покойник был, я тебе точно говорю.

— В церкви-то? Ты ума лишился? Это не тут было.

— Морок какой-то, – сказал плосконосый.

— Ты морок! – ответил одноухий. – Пошли, только тихо.

Они перелезли через забор и двинулись к церкви. Замок они осторожно вскрыли ножичком. Ни одна живая душа не проснулась от их шагов, только дух-хранитель не спал. За пару недель Домовой привык видеть каждый день новые лица, а потому не сразу сообразил, что перед ним те самые разбойники. Они сами себя выдали, когда наткнулись в церквушке на икону Пантелеимона.

— Это он! Тот мальчишка в синем платье! – закричал плосконосый.

— Не ори! Какой мальчишка? – одноухий вглядывался во тьму.

В лунном свете глаза Патнелеимона горели холодом осуждения. Разбойники попятились, но тут дверь за их спинами закрылась, точно по волшебству. А пару мгновений спустя загремел колокол.

— Дьявол! Это дьяволова церковь! – застонал плосконосый.

— Давай, помогай! – Одноухий влетел плечом в дверь. – Не стой, дубина!

Они разбежались и понеслись к двери, но тут створки открылись, и разбойники вылетели во двор, точно к ногам проснувшихся рабочих.

— Эй, а я его знаю, – сказал кто-то, – этот безухий у моего отца прошлым летом скот увёл. Правда, у него тогда оба уха на месте были…