Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 161 – Джек Холбрук Вэнс

— Пойдем, хватит упираться! – бушевал Фролитц. – Не будешь играть – беглость не вернется. Разомнешься на гизоле, Кьюн возьмет тринголет, я сыграю на хитане.

— Нет, поверьте, сегодня мне не до музыки, – сказал Этцвейн. – В другой раз.

Фролитц раздраженно отошел, обернулся:

— Тогда слушай! За последний месяц я добавил вариации – ты пропустил добрый десяток репетиций. Якшаешься с эстетами, бездельничаешь!

Этцвейн устроился поудобнее. Со сцены неслись привычные успокоительные звуки – оркестр настраивался. Фролитц дал строгие указания, кое-кто из музыкантов отозвался ворчанием. Фролитц кивнул, взмахнул локтем – и свершилось знакомое чудо. Из хаоса: музыка.

Этцвейн и Финнерак завтракали в открытом кафе на площади Корпорации. Финнерак, принявший предложенные Этцвейном деньги, уже приобрел новый наряд – черные сапоги и строгий черный плащ с высоким жестким воротником на старинный манер. Этцвейн спрашивал себя: о чем свидетельствовало такое переодевание? Стремился ли Финнерак отразить некое изменение представлений? Или, наоборот, хотел подчеркнуть, что остался тверд в убеждениях?

Мысли Этцвейна вернулись к сиюминутным делам: «Сегодня предстоит многое сделать. В первую очередь посетим Шарраха – его кабинет выходит окнами на площадь. Главному дискриминатору было над чем задуматься. Он ищет выигрышные ходы, вынашивает планы – надеюсь, у него хватит ума от них отказаться. Он знает, что мы в Гарвии. Скорее всего, ему уже донесли, что мы здесь сидим и завтракаем. Не удивлюсь, если Шаррах отбросит всякое притворство и явится засвидетельствовать свое почтение».

Они подождали, глядя на площадь. Не было никаких признаков приближения Ауна Шарраха.

Этцвейн сказал:

— Наберите-ка его код. – Он продиктовал Финнераку цветовой код ошейника главного дискриминатора: – Не забудьте сперва нажать на серый индикатор… Так, хорошо. Теперь мы оба, по крайней мере, вооружены.

Перейдя через площадь, они зашли в Палату правосудия и поднялись по лестнице в Дискриминатуру.

Как и в прошлый раз, Аун Шаррах сам вышел встретить Этцвейна. Сегодня на нем были аккуратный темно-синий костюм с фиолетовым отливом и вельветовые ботинки того же цвета. Левое ухо главного дискриминатора украшала серьга – крупный сапфир на короткой серебряной цепочке. Он приветствовал посетителей радушно и непринужденно:

— Проходите, я вас ждал. Джерд Финнерак? Очень приятно.

Как только они оказались в кабинете Шарраха, Этцвейн спросил:

— Вы давно вернулись?

— Я здесь уже пять дней. – Шаррах рассказал о своей поездке. В кантонах ему пришлось наблюдать самые различные реакции на воззвание Аноме – от полной апатии до энергичных спешных приготовлений.

— Мой опыт подтверждает ваши впечатления, – заметил Этцвейн. – Ничего другого нельзя было ожидать. Тем не менее один эпизод в кантоне Глай меня порядком озадачил. Когда я приехал в лагерь № 3, главный надзиратель, некий Ширге Хиллен, ожидал моего прибытия и отнесся ко мне более чем враждебно. Чем можно было бы объяснить его поведение?

Повернувшись к окну, Аун Шаррах задумчиво глядел на площадь:

— Можно предположить, что запрос о господине Финнераке почему-то встревожил чиновников воздушнодорожного управления, предупредивших об инспекции начальство лагеря № 3. Воздушнодорожники встречают в штыки любое вмешательство в их внутренние дела.