Книга Десять погребальных нот, страница 141 – Ирина Голунцова

— Си Ван Му получила повышение в иерархии и перебралась на небеса, отстроила для себя Яшмовые чертоги, а здесь имеет лишь номинальную власть, – даже не скрывая пренебрежения, отметил Нань Гуацзы.

Ожидая, что за такие речи Ди Хухо влепит ему как минимум затрещину, Хань Цзишэ изумился, когда она даже не обратила внимания на его слова. Будто комар жужжал под ухом.

— Если вы пытаетесь поймать Шу Дуньжу и Юнь Сяо, то почему не поднять все силы Диюя, раз у госпожи Си Ван Му есть связи и влияние?

— А ты знаешь, кто такие Шу Дуньжу и Юнь Сяо?

Хань Цзишэ промолчал. Стоило ли раскрывать секрет, чтобы впоследствии Ди Хухо могла этим пользоваться? Но, судя по проницательному взгляду небожительницы, столь ничтожная деталь вряд ли имела для неё хоть какую-то ценность.

— Демоница, пытающаяся освободить несправедливо осуждённого?

Риторический вопрос всё же произвёл на Ди Хухо впечатление, её брови слегка изогнулись, выражая удивление. Вот только она будто видела его лёгкие и печень^[130] и в следующий миг посмотрела на Хань Цзишэ, как на муравья, пытающегося преградить путь кобыле.

— Неужели согласился помочь ей?

— Если скажу «да», вы меня устраните как угрозу?

— Да ты сам устранишься, стоит тебе попытаться освободить провинившегося бога. Эта женщина тебе хоть рассказывала, как нужно освободить бога?

Что-то неприятно завертелось в глубине души, однако Хань Цзишэ надеялся услышать то, что ему уже рассказывала Шу Дуньжу.

— Освободить пленённого небожителя можно двумя путями: либо тот, кто наложил оковы, снимет их с него, либо… либо принести добровольную жертву, заменив собой пленника. Разрушить божественные оковы под силу разве что Жёлтому императору и нескольким богам войны, которые возглавляют небеса.

Сердце болезненно сжалось.

— Судя по выражению твоего лица, Шу Дуньжу забыла упомянуть о том, что ты либо умрёшь, обратившись в пыль, либо займёшь место пленника, не так ли? – буднично продолжала Ди Хухо. – Оно и не удивительно, ведь требуется именно добровольная жертва. А ни сама демоница, ни её приспешник не собираются жертвовать собой. Им несколько сотен лет. Думаешь, хоть один из них способен проникнуться к кому-то симпатией?

Медленно прикрыв глаза и выдохнув, Хань Цзишэ сжал кулаки и почувствовал, как от груди расползается жгучий жар. Он помнил, как Шу Дуньжу с грустной, казалось, искренней улыбкой рассказывала о судьбе своего друга, и невольно Хань Цзишэ проникся её историей. Однако что-то не давало ему покоя, и вот слова Ди Хухо расставили всё по местам.

Хань Цзишэ горько усмехнулся. Кривая улыбка напоминала судорогу. Внутри всё закипело от бешенства, потому что буквально каждый, кого он встречал на пути, непременно желал его использовать.

— Брат Хань, спокойно.

Рука, накрывшая его плечо, будто перекрыла поток, стремящийся вырваться наружу. Энергия бунтовала уже не так рьяно, и Хань Цзишэ удалось самостоятельно укротить внезапно обрушившуюся бурю.

А Нань Гуацзы? Тот ведь тоже рассказал ему довольно правдоподобную историю, вот только интуиция продолжала бить в тревожный колокольчик. Одна деталь не давала покоя Хань Цзишэ: как бы он ни понравился Нань Гуацзы, едва ли страх перед наказанием за нелегальное создание Бай Учана мог отступить перед банальной симпатией.