Книга Десять погребальных нот, страница 23 – Ирина Голунцова

Пройдя не больше сотни метров, Хань И почувствовала нахлынувшее беспокойство. Остановившись и прислушавшись, она уловила странные завывания. Возможно, она приняла за них свист ветра, но услышав болезненные крики, разнёсшиеся эхом по туманному лесу, она тут же припала на колено.

Кому принадлежал этот голос? Единственные люди, которых она встречала, – это те чудаки. А что, если это кричал кто-то из них? Что, если это Хань Цзишэ, которому нужна помощь?

От этих «что, если?» закружилась голова. Сжав до боли в ладони ледоруб, Хань И с трудом поборола нахлынувший страх, чтобы удержаться от необдуманных действий. Кто бы ни кричал, она ему не поможет, только себе навредит.

Возвращаться? Идти вперёд? Что выберут Го Бао и Хань Цзишэ? Зная их, они вряд ли будут сидеть на месте. Если они также очнулись в пещерах, им ничего не останется, кроме как продолжить путь. Не только же ей так повезло с вытоптанной тропой, верно?

Оказалось довольно просто принять тот факт, что они очутились в мистическом мире, словно всё так и должно было произойти. Если движущиеся статуи Хань И ещё с натяжкой могла объяснить, как и голос Хань Сюаня, то полёт сквозь бронзовое зеркало уже с трудом поддавался логике. Поэтому она продолжила путь, пока впереди не показалось движение.

Один, второй, третий – по широкой вытоптанной дороге брели люди. Не решаясь подходить ближе, Хань И наблюдала за ними и поражалась тому, сколь разношёрстно они выглядели: кто-то в обычной одежде, кто-то в рванье, а кто-то в расписных ханьфу. Чем дольше Хань И наблюдала за ними, тем больше видела старцев, нежели людей среднего возраста. Они напоминали поблёкшие тени людей, шаркающих ногами и боязливо поглядывающих по сторонам. А ещё их запястья также закрывали деревянные браслеты.

Лишь убедившись, что незнакомцы не представляют угрозы, Хань И вышла на широкую тропу, над которой расступался туман. Вереница людей тянулась в обе стороны, но они появлялись, будто из ниоткуда, и шли в одном направлении.

Высмотрев среди незнакомцев молодую женщину, одетую по моде восьмидесятых, Хань И уверенно шагнула ей навстречу и спросила:

— Прошу прощения, куда вы идёте?

Незнакомка проигнорировала вопрос, пройдя мимо, словно это ветер что-то насвистел ей на ухо. Недовольно прищурившись, Хань И оглянулась и нашла себе новую жертву в лице чересчур живенького старичка в ободранном халате, преградив ему путь ледорубом. От неожиданно возникшего перед носом инструмента, напоминающего неплохое оружие, старик аж икнул и, испуганно вздрогнув, плюхнулся на землю. Нависнув над ним мрачной тенью и указав на него ледорубом, Хань И строго спросила:

— Куда вы идёте?

Старик так затрясся, что Хань И невольно обеспокоилась, как бы он не развалился, словно иссушенный скелет, державшийся только на тонкой коже. В глазах старика застыл ужас, он словно не понимал, что она от него хочет, и только Хань И подумала смягчиться, как над простором раздался громкий рёв. Следом пронеслись душераздирающие вопли.

Воспользовавшись моментом, старик бодро подскочил на ноги и убежал прочь. Люди засуетились, тоже бросились бежать, в то время как новые крики всё чаще раздавались в туманном лесу. Хань И почувствовала, как напряглось тело, а по коже пробежали мурашки. Страх защекотал нервы, но самообладание не позволило поддаться инстинкту следовать за толпой, потому что страшные звуки раздавались со всех сторон.