Книга Всадники Перна, страница 132 – Энн Маккефри

Лесса уставилась на Робинтона, не пытаясь вырваться из рук Ф’лара, железной хваткой сжимавшего ее плечи.

— Вина? – предложил мастер-арфист, наливая ей кружку, и Лесса, чье внимание отвлек его жест, стряхнула с себя оцепенение.

— Рамот’а не боится и готова попытаться, – решительно сжав губы, заявила девушка.

Ф’лар яростно взглянул на золотую королеву, которая наблюдала за людьми, изогнув шею почти до плечевого сустава громадного крыла.

— Рамот’а слишком молода, – бросил он.

И тут же одновременно с Лессой уловил язвительную мысль Мнемент’а. Девушка расхохоталась, закинув голову назад.

— Мне бы сейчас тоже не помешала хорошая шутка, – многозначительно намекнул Робинтон.

— Мнемент’ сказал Ф’лару, что он немолод, но тоже не боится. Это всего лишь один длинный шаг, – объяснила Лесса, утирая слезы.

Ф’лар мрачно посмотрел в сторону карниза, где отдыхал Мнемент’.

«Приближается дракон с грузом, – предупредил бронзовый. – Юный Б’рант на коричневом Фант’е, с ним Лайтол».

— Наверняка с дурными известиями? – уныло спросила Лесса.

— Лайтолу не так-то просто сесть верхом на чужого дракона, да и вообще появляться здесь, Лесса Руатанская. Не добавляй ему мучений своим ребячеством, – сурово сказал Ф’лар.

Лесса потупила взгляд, злясь на Ф’лара за выговор в присутствии Робинтона.

Лайтол ввалился в королевский вейр, держа один конец большого скатанного ковра. Юный Б’рант, вспотев от усилий, с трудом удерживал другой конец. Уважительно поклонившись Рамот’е, Лайтол дал знак молодому коричневому всаднику помочь ему развернуть их ношу. Увидев огромный гобелен, Ф’лар понял, почему тот запомнился мастеру Зургу. Краски, несмотря на древность, оставались живыми и яркими. И еще интереснее был изображенный на гобелене сюжет.

— Мнемент’, пошли за Фандарелом. Здесь тот самый образец огнемета, который ему нужен, – сказал Ф’лар.

— Это гобелен из Руата! – негодующе воскликнула Лесса. – Я помню его с детства. Он висел в главном зале, и моя семья ценила его больше всех своих богатств. Где он был? – Глаза ее вспыхнули.

— Госпожа, он возвращается туда, где ему надлежит быть, – бесстрастно ответил Лайтол, избегая ее взгляда. – Это работа настоящего мастера, – продолжал он, почтительно касаясь пальцами тяжелой ткани. – Такие цвета, такой узор… Нужна целая жизнь, чтобы настроить ткацкий станок, и усилия всего цеха, чтобы завершить подобный труд. Настоящее искусство, которому нет цены!

Ф’лар прошелся вдоль края громадного гобелена, жалея, что его нельзя повесить на стену, чтобы представить истинную перспективу героической сцены. В верхней части ковра доминировали три крыла драконов в полете, они изрыгали пламя, пикируя на серые сгустки Нитей в сияющем небе – судя по его пронзительно-голубому цвету, дело происходило осенью, когда близились холода. Склоны холмов покрывала желтеющая листва, а свинцово-серые скалы намекали на окрестности Руата. Не потому ли гобелен висел в главном зале именно этого холда? Внизу виднелись вышедшие из-под защиты холда люди, нагруженные странными цилиндрами, о которых говорил Зург. Из трубок в их руках вырывались сверкающие длинные языки пламени, нацеленные на бессильно корчившиеся Нити, пытающиеся зарыться в землю.

Удивленно вскрикнув, Лесса шагнула прямо на гобелен, уставившись на вытканные очертания холда, его массивные распахнутые двери, их в подробностях воспроизведенные тонкими стежками бронзовые украшения.