Книга Всадники Перна, страница 248 – Энн Маккефри

Она попыталась вырваться из его объятий, но даже с одной здоровой рукой коричневый всадник был сильнее, и она снова в отчаянии прижалась к нему. Высвободив раненую руку из перевязи, он нежно погладил девушку по голове.

— Ты не потеряешь Вирент’у. Когда спариваются драконы, все по-другому. Ты тоже становишься драконом, и для переполняющих тебя чувств есть только один выход.

Он крепче привлек к себе девушку, которая попыталась отстраниться, от отвращения не то к нему самому, не то к предстоящему событию. Ф’нор подумал о всадниках Южного Вейра, о Т’боре, и тоже почувствовал отвращение, но иного рода, поскольку все эти мужчины, привыкшие потакать экзотическим вкусам Килары, могли обойтись с неопытной девочкой слишком грубо.

Бросив взгляд на низкое ложе, Ф’нор поднялся, подхватив Брекку, и направился к постели, но остановился, услышав на поляне голоса. Сюда мог войти кто угодно. Все так же держа девушку на руках, он вынес ее из хижины-вейра, невзирая на ее протесты – похоже, она поняла его намерения. Позади вейра, за лежбищем Кант’а, росли густые папоротники, где их никто бы не побеспокоил.

Ему хотелось быть с ней нежным, но Брекка неожиданно начала сопротивляться, отчаянно крича, что они разбудят спящую Вирент’у. В итоге особой нежности не получилось, но, когда Брекка наконец сдалась, ее страсть поразила Ф’нора: казалось, будто ее королева тоже включилась в любовную игру.

Приподнявшись на локте, Ф’нор отвел промокшие от пота спутанные волосы с закрытых глаз Брекки, радуясь безмятежному выражению ее лица. Он был весьма доволен собой: никогда заранее не знаешь, как отзовется женщина на твою любовь. Слишком многие намеки часто заканчивались ничем. Но Брекка и в любви была с ним столь же искренней, открытой и щедрой, как во всем остальном, и ее невинность таила в себе больше чувств, чем могли подарить Ф’нору самые опытные партнерши. Открыв глаза, она удивленно уставилась на него, а затем, застонав, отвернулась, избегая его пристального взгляда.

— Ты ведь не жалеешь, Брекка?

— Ф’нор… что же мне делать, когда взлетит Вирент’а?

Безнадежно ругаясь, Ф’нор прижал к себе безвольное тело девушки. Он осыпал проклятиями различия между холдами и Вейрами, пульсирующую рану в руке, свидетельствовавшую о различиях даже между всадниками. Лишь теперь к нему пришло неизбежное осознание того факта, что тот, кого он любит больше всего на свете, не может дать ему желаемого, и он возненавидел себя, поняв, что в попытках помочь Брекке подорвал веру девушки в ее жизненные ценности, рискуя ее погубить.

Его сумбурные мысли инстинктивно передались Кант’у, и Ф’нор попытался их подавить. Кант’у не следовало знать, что его всадник способен обвинить своего дракона в том, что он не бронзовый.

«Я столь же велик, как и большинство бронзовых, – невозмутимо сообщил Кант’, будто удивляясь, что ему приходится напоминать об этом своему всаднику. – Я сильный. Достаточно сильный, чтобы обогнать любого бронзового».

— Кто сказал, что Кант’ не может настичь Вирент’у? – воскликнул Ф’нор, и Брекка открыла глаза. – Во имя Скорлупы, он способен обогнать любого бронзового. И Орт’а, вероятно, тоже, если поставит себе такую цель.

— Кант’ полетит за Вирент’ой?

— Почему бы и нет?

— Но коричневые не летают за королевами. Только бронзовые.