Книга Всадники Перна, страница 315 – Энн Маккефри

Ночной дракон?

Ясно было, что Рут’ никогда не вырастет до обычных размеров. Только что вылупившийся, он скорее походил на крупного файра.

С вершины послышалось ворчание Рамот’ы, обеспокоенной мыслями своей всадницы, и Лесса послала ей сотню мысленных извинений.

— Тебя это никак не касается, милая, – сказала ей Лесса. – Ты принесла больше золотых яиц, чем любые три другие королевы, вместе взятые. И самый большой из их выводков не превосходит самого маленького из твоих, любовь моя.

«Рут’ выживет. И с ним все будет хорошо», – сообщила Рамот’а.

С карниза донесся рев Мнемент’а, и Лесса уставилась на обоих драконов, чьи глаза засверкали во мраке над залитой светом Чашей Вейра.

Неужели драконы знают нечто такое, чего не знает она? В последнее время ей часто так казалось, но все же откуда? Обычно драконов не волновал ни завтрашний день, ни вчерашний: они жили исключительно сегодняшним. «Не самый худший образ жизни», – с легкой завистью подумала Лесса. Ее блуждающий взгляд упал на белую шкуру Рут’а. Почему эти двое запечатлели друг друга? Неужели ей и без того мало хлопот?

— Почему я должен быть против? Почему? – вдруг громко и воинственно спросил Лайтол.

Арфист расплылся в глуповатой улыбке.

— Вот я и говорю: почему?

— Я люблю мальчишку. Люблю больше, чем если бы он был моей плотью и кровью – моей, Лайтола Руатанского! И я доказал свою любовь к нему. Доказал, что забочусь о нем. Руат богат. Богат, как и в те времена, когда им правила Руатанская династия. Излечены все раны, которые нанес Фэкс. Но мне-то что? Жизнь моя кончена. Я много кем побывал. Я был всадником – о, Ларт’, мой красавец Ларт’! Я был ткачом, так что разбираюсь в ремеслах. И в холдах теперь тоже разбираюсь. Я знаю все. Знаю, как позаботиться о белом заморыше. Почему бы мальчишке не оставить дракона себе? Во имя Первой Скорлупы, он все равно никому больше не нужен. Никто больше не захотел его запечатлеть. Он особенный, говорю тебе. Особенный!

— Погоди, лорд Лайтол, – сказал Райд Бенденский, встав из-за своего конца стола и направляясь к Лайтолу. – Мальчик запечатлел дракона. И это значит, что он должен остаться в Вейре.

— Рут’ – неполноценный дракон, – проговорил Лайтол таким тоном, будто был почти трезв.

— Неполноценный дракон? – Судя по выражению лица Райда, его потрясло столь святотатственное заявление.

— Белых драконов еще никогда не бывало, – высокопарно заявил Лайтол, выпрямляясь во весь рост. Он был немногим выше, чем лорд Бенден-холда, но выглядел куда величественнее. – Никогда!

Похоже, ему хотелось провозгласить тост, но кубок оказался пуст. Он сумел достаточно ловко налить себе вина, хотя с трудом держался на ногах. Арфист поспешно подставил свой бокал, расплескивая напиток.

— Ни один белый дракон… – нараспев произнес арфист, чокаясь с Лайтолом.

— …не смог выжить, – продолжил Лайтол, делая большой глоток.

— Не смог!

— И потому, – Лайтол глубоко вздохнул, – мальчик должен остаться в своем холде. В холде Руат.

— Вне всякого сомнения! – Робинтон высоко поднял кубок, вызывающе уставившись на Райда, который удостоил его долгим непроницаемым взглядом.

— Он должен остаться в Вейре, – наконец сказал Райд, хотя и не слишком уверенно.

— Нет, он должен вернуться в Руат. – Лайтол изо всех сил вцепился в край стола. – Когда дракон умрет, мальчик должен быть там, где у него останется цель, и жизнь сохранит для него смысл. Я знаю!