Книга Всадники Перна, страница 449 – Энн Маккефри

* * *

На следующее утро Джексом не смог заставить себя отправиться на занятия. Лайтол и Бранд с утра были в дальних владениях вместе с воспитанниками, так что ненужных вопросов ни у кого не возникло. Покинув холд во второй половине дня, он решительно направил Рут’а к озеру, где долго-долго отмывал и оттирал своего дракона. Рут’ смиренно поинтересовался, в чем дело.

— Я люблю тебя, Рут’. Ты мой. Я люблю тебя, – сказал Джексом, от всей души жалея, что не может добавить с былой жизнерадостной уверенностью: «Ради тебя я готов на что угодно!» – Я люблю тебя! – повторил он сквозь зубы и спрыгнул со спины Рут’а в ледяную воду, нырнув так глубоко, как только мог.

«Похоже, я проголодался», – сообщил Рут’, пока Джексом сражался с давлением воды и отсутствием воздуха в легких.

«Наверняка это его отвлечет», – подумал Джексом, выныривая на поверхность и тяжело дыша.

— В Южном Руате есть холд, где откармливают цеппи.

«Это мне вполне подойдет».

Быстро вытершись, Джексом натянул одежду и сапоги. Рассеянно накинув на плечи сырое купальное полотенце, он взобрался на Рут’а и направил его через Промежуток в южные владения, осознав свою глупость лишь после того, как смертельный холод Промежутка проник в мокрую ткань, облепившую шею. «Как бы не подхватить простуду!» – подумал он.

Рут’ охотился как обычно, не теряя времени зря. Появились файры – судя по цветам ленточек, местные. Видимо, белый дракон пригласил их разделить с ним пиршество. Джексом наблюдал за ящерками, получив возможность поразмышлять, пока Рут’ отвлекся на охоту и еду. Одно лишь воспоминание о том, как он воспользовался Кораной, внушало ему отвращение. А тот факт, что она, похоже, разделяла его чувства, которые, как он вынужден был признать, являли собой лишь безудержную похоть, вверг его в смятение. Их отношения, прежде казавшиеся невинным удовольствием, были каким-то образом запятнаны. Теперь он сомневался, стоит ли их вообще продолжать, что лишь отягощало чувство вины. По крайней мере, он мог поставить себе в заслугу, что потом помог девушке с прополкой, которую прервало его вторжение, и ей не грозил выговор от Фиделло. Молодая пшеница нуждалась в постоянном уходе. Но ему не следовало так набрасываться на Корану. Это было непростительно.

«Ей очень понравилось». – Неожиданный мысленный голос Рут’а заставил Джексома вздрогнуть.

— Откуда ты знаешь?

«Когда ты с Кораной, ее эмоции столь же сильны, как и твои. Так что ее я тоже чувствую. Но только в это время. В другое я ее не слышу». – Судя по тону, Рут’ вовсе об этом не жалел, даже скорее радовался, что контакт столь ограничен.

Рут’ вернулся с поля, разделавшись с двумя жирными цеппи и почти ничего не оставив файрам. Джексом взглянул на своего друга. В сверкающих глазах красный отблеск голода сменился сперва темно-фиолетовым, а затем довольным, голубым.

— Тебе нравится то, что ты слышишь? Когда мы… любим друг друга? – вдруг спросил Джексом, решив, что не может больше молчать на эту тему.

«Да. Ты этим наслаждаешься. Тебе хорошо. Мне нравится, когда тебе хорошо».

Джексом вскочил на ноги, терзаемый отчаянием и чувством вины.

— Но разве сам ты не хочешь чего-то подобного? Почему ты всегда беспокоишься за меня? Почему ты не полетел за той зеленой?

«Почему это тебя беспокоит? Зачем мне лететь за зеленой?»