Книга Бей или умри, страница 218 – Софья Ролдугина

— Одновременно и так, и так, – с удовольствием ответил Эрнан, точно случайная женитьба на папиной сводной сестре была главным достижением его жизни. – Но здесь я, скорее, присутствую в качестве посланника от мастера Лагона.

Ингиза почти неощутимо посерьёзнел; спутники его напряглись куда сильнее – женщина в накидке даже отставила свою пиалу.

— И что же привело тебя? – спросил он и одновременно положил руку Тейту на плечо в защищающем и, кажется, бессознательном жесте, что говорило о характере Ингизы куда больше, чем дурацкое сияние и улыбка кинодивы.

Эрнан ответил, не меняясь в лице:

— Всего лишь смерть.

Ингиза этого явно не ожидал – и не очень понял, на что ему намекают; растерялся, разозлился и задумался, что он мог упустить из виду – и всё за какие-то секунды. Что ж, один-ноль в нашу пользу. Дядя ни на гран не изменил своей манере вести переговоры, а его навыки и модели остались на удивление полезными даже в условиях другого мира и радикально иной культуры.

Следовало ожидать, в общем-то.

Главный критерий эффективности того или иного дипломатического приёма – уместность. Не существует универсального ключа, который отпирает любые двери, но в определённых условиях таким ключом может стать любая фраза. Даже в нашем мире, где в большой политике практически нет полностью самостоятельных фигур, где короли, премьеры и президенты связаны по рукам и ногам интересами мощных групп внутри страны, а послы и вовсе могут принимать решения лишь в весьма узких заданных рамках – словом, и у нас личное обаяние, связи и умение настоять на своём по-прежнему много значат. Только цепочка удлинилась. Сперва надо, предположим, убедить делегатов от власти, что необходима встреча «в верхах», либо склонить их на свою сторону, затем то же самое провернуть на уровне глав государств и правительств, чтобы уже те в свою очередь нажали на нужные рычаги и донесли до условных «элит», выразителями чьего мнения они, собственно, и являются, что в сложившейся ситуации возможен только один выход.

Тот, за который ратуете вы.

Звучит сложно; в реальности же для дипломатов уровня Эрнана Даймонда и его «Консультирующего агентства», или как мы там сейчас называемся – скорее, занудно. В Лагоне же цепочка сократилась, и появился замечательный шанс первым же ходом выйти на людей, которые принимают реальные решения.

А значит – Эрнан мог сразу развернуть свою излюбленную схему ведения переговоров. Фактически он уже начал: оглушил, изумил партнёра и перехватил инициативу. На втором этапе, насколько я помню, нужно было продемонстрировать податливость и открытость. Обычно это означало, что приходилось отвечать на вопросы. Причём достаточно подробно и охотно, чтобы не провоцировать ответной агрессии, но и не скатываться в угодливость, чтобы не терять инициативу.

…даже сейчас, в состоянии кристально ясного сознания, с обострёнными инстинктами я бы, пожалуй, не справилась. А Эрнан смог, компенсируя отсутствие опыта жизни в Лагоне прекрасными аналитическими способностями и умением подбирать правильные слова-ключи.

— Чья смерть? – спросила женщина в накидке гортанным голосом; Соул прерывисто выдохнул и привалился к свае. – Это угроза?

Ингиза дёрнул уголком рта – понял, что слишком замешкался и ослабил лидерскую позицию, позволив заговорить кому-то ещё из его группы. Эрнан проявил вежливость: отвечая, он обращался по-прежнему к нему, а не к женщине, которая задала вопрос.