Онлайн книга «Вершины и пропасти»
|
Потому что здесь тоже кипел бой. Дружина Эсхейд отбивалась от воинов лорги, которые пытались оттеснить её к пропасти – и не могли, хоть их и было втрое больше. Сама наместница севера, вращая морт-мечом, отбивалась сразу от пятерых; когда выскочило на неё сбоку чудовище, многорукий паук, она отбросила его назад в бездну одним точным ударом, а затем крикнула, обращаясь к противникам: — Вот ваши враги! Видите? Не мы! Вот они! – глаза у неё горели так, словно их подсвечивала морт, а цепочки из белого золота в волосах сияли, как раскалённые. – С ними сражайтесь, не со мной… Эй, Захаир! Захаир, великий государь, защитник простых людей… Если хочешь битвы – сражайся сам! Я вызываю тебя на битву! Только тебя! Убийца! Тот дружинник лорги, которого она спасла от чудища своим ударом, первым встал с ней плечом к плечу, обращаясь против своих же товарищей… а за ним последовали и другие. Фог видела с высоты, как, глядя на них, остановились и воины, пытавшиеся добраться до Зиты, как опустил меч противник Сидше и крикнул что-то, поднимая одну ладонь. И тогда лорга, до того сидевший на помосте неподвижно, точно истукан, тяжело поднялся – и шагнул вниз, гаркнув куда-то через плечо: — Меч! Ему принесли меч – почти такой же огромный, какой использовал Кальв. Эсхейд перехватила поудобнее свой клинок – и ринулась ему навстречу; даже с её исполинским ростом и мужским разворотом плеч на фоне лорги, облачённого в чёрную парчу и меха, она казалась обыкновенной женщиной… и всё же веяло от неё скрытой силой. Может, той самой «правдой», о которой она говорила – или тридцатью годами сражений в Белых горах. Но времени смотреть за их поединком не было. Превозмогая боль в боку, на который пришёлся удар Ниаллана, Фог собрала морт в хлыст – и одним ударом отправила первый десяток чудищ обратно в пропасть. «Пауки» покатились вниз, вереща; жуки забарабанили по склону, как градины. А она опустилась на землю, ссадила мальчишку с сундука и подтолкнула к Зите: — Иди к ней, она за тобой присмотрит! – а сама повернулась к Сэриму. – Помоги сомкнуть разлом! Без мирцита я одна не справлюсь! Он шагнул было вперёд – а потом замер, и лицо у него потемнело, сделалось рассеянным. — Так прежних сил у меня нет… разве что флейта подсобит… Фог почти в отчаянии обернулась – на поле, рассечённое пропастью, где на одной стороне Эсхейд сшиблась в смертельной схватке с лоргой, заклятым своим врагом, а на другой дружинники Белой Хродды и Ульменгарма сообща сражались с тварями из-под земли. Валил густой пар; было душно; древние деревья, изломанные, как прутья в старом венике, сползали вниз, в пропасть… «Я одна не смогу». — Помоги! – крикнула она снова, ощущая, как к глазам подступает горячая влага. – Сэрим, пожалуйста! — Если откликнется флейта, если моя девочка… — Нет! – перебила она его почти яростно, почти зло. – Флейта эта – не Брайна, это… это ты сам! На мгновение Сэрим остолбенел; потом лицо у него смягчилось. Он достал из-за пазухи флейту, отёр рукавом, глянул на неё как впервые – и осторожно поднёс к губам. На сей раз его мелодия была совсем иной, не похожей на прежние. Она спотыкалась и запиналась; то утихала совсем, то делалась пронзительной и громкой, настолько, что зубы сводило… Словно человек шёл ощупью, постепенно вспоминая путь – или как если бы слепой медленно обретал зрение, и мир вокруг него становился шире и ярче, и был то невыносимо прекрасным, то просто невыносимым. И морт, насколько хватало глаз, поднималась над землёй, как пар над закипающим котлом – золотистая, зеленоватая, пурпурная, багровая, голубоватая и белёсая. |