Книга Вершины и пропасти, страница 81 – Софья Ролдугина

— Мне и их хватило, – содрогнулся Иаллам и машинально почесал шею, куда недавно пришёлся укус ядовитого жука. И глянул вверх, на дирижабль. – Везёт твоему капитану, летит себе в вышине, горя не знает. Можно и мне к нему?

— Можно. Я тебя морт вверх подкину, ты постучись в окошко, может, он откроет… А может, и нет.

— Тьфу ты, шутки твои, – откликнулся Иаллам, нисколько не обидевшись, впрочем. – Лучше прокати меня на своём сундуке, а то мне опостылело уже месить грязь… Ох.

«Что – ох?» – хотела спросить Фог, но тут и сама увидела.

Лесная дорога вильнула в очередной раз, нырнула прямо в арку под сросшимися ветвями двух исполинских деревьев и влилась в луг. Прежде, наверное, зелёный – а нынче пёстрый от множества тел в примятой, истоптанной траве. Здесь были и воины в зелёных плащах с золотой вышивкой по краю, и в синих плащах со знаком в виде двух перекрещенных мечей над цветком… А больше всего – в неприметных тёмно-коричневых и грязно-серых плащах без гербов, зато с меховой опушкой.

— Те самые! – заорал вдруг Тарри, привставая на телеге, и приложил ладонь над глазами, словно от солнца их защищая. – Гляньте, те самые воины, что нам тогда встретились!

— У них раны от мечей и копий, а не от клыков и когтей, – хрипло произнёс Иаллам, бледнея, и даже его серые глаза, кажется, посветлели ещё больше. – Тут человек человека убивал…

Он почти не ошибся.

Тела, изувеченные подземными тварями, тоже попадались, но не так много. Телор осмотрел их и пришёл к выводу, что чудища появились намного позже, чем началась битва, и пожирали уже мертвецов, а не живых. Впрочем, раны от морт-оружия выглядели даже хуже, чем от когтей и зубов: иные покойники обгорели так, что человеческого в них почти не осталось, другие были наполовину заморожены, третьи – точно частой сетью рассечены… Фог многое уже повидала, но вскоре и ей стало дурно; она вернулась к сундуку и привалилась боком к его стенке, мелко дыша и прихлёбывая холодную воду из фляги, пока дружинники, спешившись, осматривали поле в поисках выживших и изучая следы.

— Сперва сюда явились всадники из Беры, примерно пять дюжин, на закате, – подвела итог Эсхейд, выслушав все доклады и хорошенько оглядевшись. И указала мечом на тракт, теряющийся в роще на другой стороне луга. – Вон оттуда. Через час или два со стороны холма пришли воины из Орма, почти шесть дюжин, частью пешие, частью на гурнах; среди них точно был Кальв – такого огромного скакуна больше ни у кого нет. Остановились они вон там. И, похоже, что готовились не к битве: посреди луга установили жаровню, принесли серебряные кубки и вино.

— Примирение, – кивнул Телор, приблизившись. Один из кубков, погнутый и закопчённый, он как раз вертел в руке, рассматривая с разных сторон. – Земля там порядком обгорела, но кое-какие следы остались. Думаю, что Кальв и Мирра поехали навстречу друг другу, затем спешились. Вино не пили, им напоили землю в знак клятвы, а часть пролили на жаровню. Но завершить обряд не успели: по ним ударили из засады. Вот эти, в сером, – кивнул он на воинов в плащах без гербов. – Видимо, хотели избавиться разом от двоих наместников, а объяснить всё междоусобицей… А потом вспыхнула битва.

— И пошла не так, как задумывалась, – вздохнула Эсхейд. Перекинула косу через плечо, потеребила задумчиво. – Сердцу неспокойно, как бы не было беды с Миррой и с Кальвом…