Книга Белая королева, страница 143 – Евгения Сафонова

Не знаю, чего я тогда хотел больше: чтобы она согласилась со мной или опровергла. Часть меня надеялась, наверное, что она возразит. Что она подарит мне смысл, любой, самый ничтожный, оставаться там – с ней. Ради неё. Но она молчала; молчала, даже когда я открыл правду об отце, об условии вечной разлуки и о его смерти. Её лицо не исказил ужас, как – я достаточно хорошо знал её – неизбежно должен был.

Сердце моё кольнуло подозрение, слишком ужасное, чтобы я мог его не проверить.

Я посмотрел на неё. И увидел: она и так знала.

Должно быть, она всё поняла по моему лицу. Она не пыталась удержать меня, когда я ушёл из её спальни, шатаясь, словно меня ударили ножом.

Это предательство – её предательство – и ощущалось как нож, острейший из всех. Из миллиарда людей на этой земле только её, её одну, я никогда бы не заподозрил в сокрытии подобного.

Сейчас я понимаю – она молчала для моего же блага.

Тогда этот нож ударил по последнему, что привязывало меня к миру людей.

Я попрощался с этим миром письмом, которое оставил на постели. Я написал, что намереваюсь сделать, и ушёл, не потрудившись одеться.

Холод плащом лёг мне на плечи, пока я шагал к речному берегу, забрав одну лишь гитару.

Мне не потребовалось петь тебе, да и не знаю, сумел бы я. Ты ждала меня над речной водой, чёрной, как пропасть пережитого мною. И даже когда я смотрел на тебя сквозь призму дара, ты оставалась так же прекрасна, как в день, когда я увидел тебя впервые.

Ты одна.

Ты приветствовала меня одним наклоном головы, словно приглашая говорить, не тратя время на экивоки, словно заранее ведая, зачем я здесь. Теперь я знаю – так и было.

– Я видел моря ненависти, – заговорил я. – Видел боль и страдания тех, кто ничем не заслужил страдать. Животных, отчаянно искавших, но никогда не знавших ласки и тепла человеческих рук, и умирающих в муках детей. Бессмысленные смерти и бессмысленные жизни.

– Это было неизбежно, – сказала ты; в лице твоём стыло понимание. – Чем старше человек, тем меньше у него надежд и больше сожалений.

– Я отчаялся найти в этом мире справедливость.

– Её нет. Ни в этом мире, ни в мире за гранью. Но ты можешь уйти туда, где не будешь её искать.

– Вы позволите мне, госпожа? – молвил я, надеявшийся на это невыносимо долгие месяцы. – Вновь испросить то, от чего я опрометчиво отказался когда-то?

– У тебя ещё остались иные дороги. Лёгкий путь неправедной жизни. Тернистая тропа к далёкому счастью, по которой ты ступал до того.

– Они не для меня. Я выбираю третью.

По речной воде протянулся прозрачный мост: от твоих ног до моих, совсем как тот, на котором однажды я высказал тебе иную просьбу.

Я ступил на него не колеблясь, и ты протянула мне руку, чтобы спустя несколько шагов я принял её.

– Тогда дорога тебе в Волшебную Страну, как было предрешено, – сказала ты – моя королева, моя любовь, моё спасение. – Идём со мной, и я подарю тебе другой мир. Целый мир.

Я потянулся к твоим бледным губам; ты не препятствовала мне. Когда я коснулся их, исчезли и холод, и разочарование, и боль, и чернота – внутри меня и вокруг.

Я поцеловал тебя на речном берегу, но отстранился от тебя уже перед вратами твоего дворца. Всё, что я когда-то любил, всё, что когда-то меня ранило, осталось позади.

Так я сделался твоим.