Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 114 – К. Дж. Уиттл

Привет, Элли, это Тристан. Я все думал о тебе в последнее время и хотел бы узнать, не хочешь ли ты встретиться и поболтать?

Потом он удалил: «Я все думал о тебе в последнее время» (звучало слишком жутко). Его сердце забилось быстрее, когда стрелка зависла над кнопкой «Отправить». Он сглотнул и кликнул ее. Каким-то образом ему удалось довольно быстро уснуть, и, включив компьютер на следующее утро, он вспомнил о сообщении, только когда увидел уведомление от Элли.

Привет, Тристан! Давай поболтаем! Как насчет следующей среды в городе, часиков в семь?

Тристан невольно усмехнулся. Знакомый стиль Элли: восклицательные знаки, «город» вместо «центр Лондона» и «часики», как она любила говорить. Время для Элли всегда было расплывчатым понятием. Когда они были вместе, Тристана бесила ее детская уверенность: весь мир так и живет, с опозданием на пятнадцать минут. Возможно, она не столь сильно изменилась, как он думал.

Верная себе, в выбранный Тристаном паб она пришла на семнадцать минут позже, запнулась о порог, вся такая очаровательная с кудрявыми каштановыми волосами до плеч, беременным животом, выглядывающим из-под расстегнутого пальто, и темными кругами под глазами. Элли увидела Тристана, и на ее губах появилась знакомая милая улыбка.

— Трис, как дела?

Она обняла Тристана, ее локоны пощекотали его нос, и они столкнулись животами.

Следующие двадцать минут Элли без умолку говорила о муже Дейле, сыне Альфи, которому почти два года, и о том, что скоро у нее будет второй сын. Она даже хвасталась их фото на телефоне, а Тристан кивал и улыбался в нужных моментах. Ко второму стакану лимонада она стала рассказывать о своей работе учителем: о пасхальном спектакле, последней классной выставке и о маленьком мальчике из ее класса по имени Генри, что не отходил от нее ни на шаг.

— Ну же, Тристан, не заставляй меня ждать. Как все прошло? – спрашивает Вивьен.

Он пожимает плечами:

— Было приятно ее увидеть. Она все еще работает учителем, у нее маленький сын, и она беременна вторым. Счастлива замужем.

Вивьен фыркает. Ей всегда было трудно поверить, что кто-то может быть счастлив в браке («Это просто оксюморон», – любит повторять она).

— Ну и молодец же она, – говорит Вивьен, даже не притворяясь, что ест. – Ты рассказал ей, чего достиг?

— А чего я достиг, Вивьен? – Это прозвучало резче, чем он намеревался.

— У тебя свой софт, своя квартира…

Тристан допивает бутылку и машет официанту, чтобы тот принес новую. Когда Элли выдохлась, она спросила Тристана о его жизни – точнее, спросила, познакомился ли он с кем-нибудь. Ему даже показалась (лживая надежда!), что она нервничала в ожидании его ответа и расслабилась, лишь когда он сказал, что холост. Затем наступила тишина. Мир словно куда-то исчез. Возможно, так оно и было. Из глубины паба доносилось тиканье старинных часов, сопровождаемое болтовней двух тихих стариков за барной стойкой. Тристан думал только о том, насколько пустой стала его жизнь, насколько ничтожной. А Элли все еще выжидающе смотрела на него, поэтому он пробормотал что-то о своей работе и квартире в Мэнор-хаусе.

— Похоже, у тебя все хорошо, – сказала она. А потом последовал ее вопрос: – Ты вспоминаешь тот день, когда мы расстались?

И сердце Тристана замерло. Он кивнул, уже готовый сказать, как много он о ней думает, как сильно сожалеет.