Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 116 – К. Дж. Уиттл

Сегодня, по пути на встречу с Вивьен и Мэри, он видел кругом только парочки. Лондон кишел ими: пожилая пара медленно прогуливалась по тротуару, держась за руки, а раздраженные пешеходы хмуро обгоняли их; двое подростков страстно обнимались у магазина «Бутс», их одинаковые «мартинсы» были плотно прижаты друг к другу, руки прятались под кожаными куртками; усталые родители прижимали к себе плачущих малышей, и у обоих было одинаковое выражение – «зачем дергаться?». Все проживают разные этапы своей жизни, но у всех есть что-то общее, а точнее, кто-то, с кем можно разделить все это – безрассудную страсть юности, изнурение от воспитания маленьких детей, боли и недуги старости. Тристан, вероятно, никогда не познает этого.

— Я уже наелась. Пойдем? – спрашивает Вивьен, похлопывая себя по вздутому животу.

Выйдя на улицу, Тристан удивляется, отчего там так светло. Подняв глаза, он понимает: в небе гордо сияет полная луна. Он всегда предпочитал луну солнцу; она часто была его единственным спутником во время утренних прогулок. Вот и теперь она придает ему сил.

— Как насчет прогулки? – предлагает Тристан.

Он видит, как Вивьен колеблется. В последнее время ей трудно преодолевать даже небольшие расстояния, а порой она гримасничает и хватается за бедро. Но она все равно кивает. Тристан ведет их вниз по ступенькам моста Ватерлоо на тротуар вдоль набережной.

— Знаю, он некрасивый, но Хангерфордский – мой любимый мост в Лондоне, – говорит Вивьен, глядя на белые пилоны, похожие на мачты кораблей, на фоне чернильно-черной воды Темзы. – А ты знал, что первый мост на этом месте открылся в тысяча восемьсот сорок пятом году?

— Мост Альберта – лучший в Лондоне, – бормочет Тристан, не отрывая взгляда от реки. – Никаких сомнений.

— Кажется, это первый раз, когда мы с тобой не сошлись во мнениях, – говорит она, беря его под руку, – она начала так делать во время их совместных прогулок.

Иногда Тристану даже нравится это напоминание о давних временах, когда дам «сопровождали под локоток», когда джентльмены инстинктивно шли по обочине тротуара, чтобы на их спутниц не попадали брызги от повозок и лошадиных копыт. Но в этот раз, когда пальцы Вивьен обхватывают плечо Тристана, он призывает на помощь всю силу воли, напрягается всем телом, чтобы не отбросить ее руку. Она, словно свинцовый груз, тянет его вниз. Вивьен будто бы отрастила когти, и теперь они впиваются ему в кожу.

— Извини, рука затекла, – бормочет он, и вскидывает кулак, сжимая и разжимая его.

В блаженном неведении Вивьен идет, уже не держась за него.

Они молча шагают вдоль реки. Странный свет создает иллюзию, что кругом день, но на самом деле стоит ночная гробовая тишина, и их шаги эхом разносятся по земле: цокот каблуков Вивьен рядом со скрипучими кроссовками Тристана. Мимо проплывает ярко освещенная лодка, с нее доносятся радостные голоса, а мужчина машет с палубы руками, в одной из которых бутылка пива. «Я не махал рукой, а тонул»^[15], всплывают в голове Тристана старый стишок, который он изучал в школе и который не вспоминал годами. Вивьен слегка машет в ответ, но Тристан смотрит лишь на свои кроссовки. Он купил их после бесконечных нападок Вивьен на его старые высокие «конверсы». В магазине они выглядели такими стильными, но сейчас кажутся нелепыми, сверкая в лунную ночь, – слишком яркими для сорокалетнего программиста.