Книга Фау-2, страница 15 – Роберт Харрис

Кей спешила на запад, мимо станции «Холборн», мимо Тоттенхэм-Корт-роуд… Было какое-то успокоение от простого, машинального, ритмичного действия – ставить одну ногу перед другой. Ей немало было известно о «Фау–2»: размеры, дальность, топливо, нагрузка, пусковые платформы. У нее на глазах ракета обретала очертания в течение минувших полутора лет – так техник в лаборатории наблюдает в микроскоп за делением раковых клеток. Ее психическое состояние было странным: три четверти паники и четверть холодной профессиональной оценки. Если немцы сумели запустить на Лондон две ракеты за час с небольшим, значит они нарастили свои возможности и действительно начинается новый этап войны.

На Оксфорд-серкус у какого-то автомобиля стрельнул глушитель. Кей инстинктивно пригнулась, как и другие прохожие. Потом они выпрямились, обменялись грустными взглядами и пошли дальше, каждый по своим делам.

В итоге она прошагала почти пять миль, всю дорогу до вокзала Паддингтон. Ближайший поезд до Марлоу должен был отойти через тридцать минут. Кей зашла в дамскую комнату и стала рассматривать себя в большом общем зеркале. Неудивительно, что люди косились на нее. Белая штукатурка в каштановых волосах и на лице уподобила ее напудренной кокетке эпохи Регентства. На щеках полосы сажи, нос тоже испачкан, на виске запеклась кровь от пореза. Платье все в пятнах, к тому же разорвано на плече. «Вот уж и впрямь грязные выходные», – подумала она и рассмеялась в голос – получилась острота из тех, что нравятся Майку. А потом вцепилась в край раковины и разрыдалась.

— Что с вами, дорогая? – Средних лет женщина с косынкой на голове стояла у соседней раковины и озабоченно смотрела на Кей через отражение в зеркале.

— Ничего, все в порядке. Простите. – Кей повернула кран, наклонилась и стала умываться холодной водой, глядя, как грязные разводы кружат в раковине и убегают в слив. Она подняла голову, только когда пришла в себя. Потом отыскала свободную кабинку, заперла дверь, поставила саквояж на сиденье унитаза, стащила через голову платье и взяла голубую рубашку и черный галстук. Пальцы не слушались. Она косо застегнула пуговицы, пришлось начать сначала. Затем натянула на бедра плотную синюю юбку, встряхнула такого же цвета китель с единственной плетеной нашивкой на рукаве и кое-как разгладила складки. Продела в прорези пуговицы и подпоясалась ремнем.

Вернувшись к умывальнику, зажала в зубах заколки и убрала волосы. С пальцев не смывается сажа – тут уж ничего не поделаешь. Самое худшее прикроет фуражка. Кей наложила купленную для выходных косметику, следуя советам Мерл Оберон^[2] из выпуска «Вог» этого месяца («Всего лишь несколько секунд с „Панкейк“ от „Макс Фактор“, и вы гламурны!»), густо припудрив порез. Боль была адская. Кей прошлась по губам помадой, надела фуражку и заправила под нее выбившиеся прядки. Наконец выпятила подбородок и взглянула в зеркало. На нее смотрела внушительная, казавшаяся совсем незнакомой женщина: командир звена А. В. Кейтон-Уолш из Женской вспомогательной службы ВВС. Выдавали только глаза – испуганные, покрасневшие. Кей взяла саквояж и вышла в вестибюль вокзала.

В кафе она заняла привычное место, откуда могла видеть часы. Сидела, зажав в ладонях чашку с чаем, разглядывала толпу у ворот, ведущих на платформу. Изобилие мундиров – темно-синих, голубых, хаки. Множество американцев – свои ранцы они навалили грудой на тележку. Шумная компания школьников, встречающих родителей. Купол из чугунных конструкций и закопченного стекла высоко над ними походил на птичник из-за порхающих голубей.